Чтение онлайн

История басни уходит в глубь веков. Она славна такими именами, как Эзоп (Древняя Греция), Федр (Рим), Ж. Лафонтен (Франция). Ко времени Крылова басня превратилась в форму краткого иронико-сатирического, эпического или лирико-эпического стихотворного произведения.

Еще Белинский писал, что басне «особенно посчастливилось на святой Руси». К ней обращались М. В. Ломоносов, В. И. Майков, Я. Б. Княжнин и другие писатели. Но подлинным торжеством этот вид поэзии обязан Крылову, его гениальному реалистическому мастерству.

Первые басни Крылов сочинил еще в 1788 г.: «Стыдливый игрок», «Судьба игроков», «Павлин и Соловей», «Недовольный гостьми Стихотворец». Но ни одну из этих слабых, ученических басен писатель не включал в собрания, изданные при его жизни. В 1805 г. им были написаны еще три басни: «Дуб и трость», «Разборчивая невеста», «Старик и трое молодых». Именно по их поводу поэт и баснописец И. И. Дмитриев сказал Крылову: «То истинный ваш род, вы, наконец, нашли его».

Шумный успех басен Крылова, первый сборник которых вышел под названием «Басни» (1809), определил весь дальнейший его творческий путь.

Известно, что Крылов, взыскательный художник слова, готовя басни, многократно их переделывал. Часто он продолжал работу над ними и после их напечатания. О том же свидетельствует и басня «Ворона и Лисица» (1808), включенная в сборник.

Перечитывая текст «Вороны и Лисицы» в первой книге своих басен, писатель изменил фразу: «Я чай, ведь соловья ты чище и нежнее» на «Я чай, ведь ты поешь и соловья нежнее». Льстивая речь Лисицы приобрела большую ясность и действенность. Повышая разговорную интонацию басни, автор тогда же исправляет «но» на «да»: «да только все не впрок». Готовя в 1811 г. переиздание книги, писатель внес в басню новые изменения. Было: «В зобу дух сперло». Стало: «В зобу дыханье сперло». Фраза сделалась более благозвучной. Было: «Какой умильненький носок». Стало: «Какие перушки! какой носок!»

Перемена повысила рельефность и эмоциональную экспрессивность предложения. Это басня глубочайшего обобщения, что подчеркивается фразой: «Уж сколько раз твердили миру…» Тема крыловской басни – лесть и тщеславие, а основной смысл – их осуждение. Идейно-нравственный пафос басни явно демократический.

Художественно воплощая тему и идею басни, Крылов создал реалистическую картину жизни. Основным стилеобразующим началом этой басни служит рассказчик – человек народного склада. Именно рассказчик и определяет в басне ведущую стилевую интонацию – интонацию сказовой манеры, весьма тонкой иронии лукаво-насмешливого, мудрого ума. Все компоненты басни «Ворона и Лисица», отличаясь строгой целенаправленностью, тесно взаимосвязаны, дополняют друг друга и служат реалистической верности изображения. Так, глубокое обобщение басни проявляется в индивидуальном облике ее персонажей.

Реалистической живости персонажей, эффектной экспрессивности всего развития басни весьма содействует свойственное ей многословие. В ней три голоса, сменяющие друг друга: автора поучения, начинающего басню, рассказчика и Лисицы. Басня излагается предельно выразительным, разговорно-просторечным языком самых широких слоев трудового народа. Вспомним: «не впрок», «сырный дух», «ежели», «вещуньина», «сперло». Живую непосредственность и теплоту речи придают в изобилии применяемые уменьшительно-ласкательные слова: «уголок», «кусочек», «шейка», «глазки», «носок». Сюда же следует отнести и обращение к усилительным частицам, столь излюбленным в народной речи и в устной поэзии: «Да призадумалась». Речевое искусство проявляет и Лисица. Наглая, пронырливо-хитрая, она рассыпает бисер лести перед глупой Вороной, применяя самые высшие степени похвалы: «И верно ангельский быть должен голосок!», «Ведь ты б у нас была царь-птица!» Для сообщения большей непосредственности льстивой речи Лисицы щедро используется восклицательная форма.

Чем же так ценны басни Крылова? Несомненно, их народностью и реализмом. В его басни смело ворвалась проза жизни без всяких прикрас. Простой мужик стал тут не только полноправным, но и наиболее чтимым героем. Все это оскорбляло вкус ревнителей господствовавшей в те времена теории изящного. Историк М. Т. Каченовский называл басню «Свинья» «презренным сочинением» и «смрадом запачканных нелепостей». Карамзинист Д. Н. Блудов также «не допускал появления Хавроньи в поэзии».

По своей проблематике басни Крылова условно можно разделить на социально-политические («Лев на ловле», «Слон на воеводстве», «Рыбья пляска»), морально-философские («Стрекоза и Муравей», «Огородник и философ», «Листы и корни») и социально-бытовые («Слон и Моська», «Свинья под дубом»).

В условиях подготовки декабристского восстания Крылов написал социально острые басни о цензурных неистовствах («Кошка и Соловей») и глупости самодержавных властителей («Рыбья пляска»). Углубляя обличительные тенденции басни, автор стремился придать ей разящие свойства общественно-политической сатиры и иносказательного памфлета.

Ярко выраженная публицистичность социально-бытового жанра, действенно вторгающегося в жизнь, – новый шаг в развитии басни. Баснописцу была ясна враждебная народу сословность самодержавного режима и ханжеская сущность его защитников («Волк и Овцы»). Он изображает грубость насилия и произвол царей («Рыбья пляска», «Лев на ловле», «Лев и барс»). Ненавидя сатрапов («Вельможа»), но питая иллюзорную надежду на «посвященного» монарха, способного отстаивать народные интересы, баснописец обращался к властителям с поучением:

«Воспитание Льва»

В своих баснях Крылов неутомимо изобличал дворян, деспотически использующих право силы («Лев и Барс»), грубо притесняющих крестьян («Волк и Ягненок»). Баснописец настойчиво подчеркивал их хвастовство былыми заслугами («Гуси»), праздность («Пчела и Мухи»), душевную низость («Осел»), мотовство («Мот и Ласточка»), хозяйственную никчемность («Тришкин кафтан») и другие пороки. Автор то и дело обращается к отрицательным свойствам правящего дворянства:

«Слон на воеводстве»

Или:

«Осел»

Баснописец неутомимо преследует невежество («Мартышка и Очки», «Петух и Жемчужное зерно»). Ратуя за культуру, за просвещение, он был непримиримым к весьма распространенному в его время «чужебесию» – преклонению перед всем иностранным («Два Голубя»). Для Крылова священно чувство любви к Родине («Два Голубя», «Пчела и Мухи»). Направленные против самодержавного деспотизма и крепостничества, в защиту трудового народа, его басни глубоко раскрывают основные противоречия своего времени.

Басни Крылова народны не только по своему содержанию, но и по форме их поэтического воплощения. В его баснях властвуют не олицетворения отвлеченных моральных принципов, а конкретно-исторические типы: крестьяне, помещики, чиновники, купцы, мастеровые. «В лучших баснях Крылова, – утверждал Белинский, – нет ни медведей, ни лисиц, хотя эти животные, кажется, и действуют в них, но есть люди, и притом русские люди». В полном согласии с Белинским Гоголь писал, что «звери у него мыслят и поступают слишком по-русски: всюду у него Русь и пахнет Русью».

И. С. Тургенев справедливо писал, «…что иностранец, основательно изучивший басни Крылова, будет иметь более ясное представление о русском национальном характере, чем если прочитает множество сочинений, трактующих об этом предмете».

Сообщая басням реально-бытовой и национально-исторический колорит, Крылов выступил истинным новатором. Басню, этот условный вид, он превратил в подлинно реалистическую лироэпическую форму, в которой на первый план выдвинул типические и в то же время индивидуальные характеры, жизненные ситуации и события. Баснописец свел дидактику к зависимой, подчиненной роли, сделал ее производным правдивого, верного изображения жизни и этим самым явился создателем подлинно реалистической басни, сохраняющей, разумеется, свойственные ей в любое время приметы условности и назидательности.