Чтение онлайн

– Где уж нам.

Хоть и обещался я не обижаться, но его лапотная, пахнущая навозом теория превосходства сельского жителя над городским вывела меня из равновесия. Я решил подковырнуть приятеля:

– Поешь ты конечно очень складно, особенно насчет птичек, только что-то я не слышал, что становятся великими поэтами и мудрецами от того, что пасут коз.

Удар был, что называется ниже пояса. Я намекал своему приятелю, на его основное занятие летом, пастушью долю. Данила и ухом не повел. Он только рассмеялся и ни к селу, ни к городу сказал:

– Что и требовалось доказать.

Я так и не понял, в чем правота его рассуждений и с досадой привел самый неотразимый аргумент:

– Дурак, ты Данила.

– А ты герой, на печке с кочергой.

– Дурак дураком ты и уши у тебя холодные.

Данила, довольный тем, что вывел меня из равновесия, не собирался обижаться.

За разговорами больше похожими на треп, мы не заметили, как прошли почти весь пляж. Наших нигде не было видно. Значит, Анна Николаевна с Настей уже ушли, после обеда они любят поспать.

Отель от пляжа был далековато, километрах в двух. Практически безлюдная дорога связующая море и жилой корпус отеля, тянется через лес, по дну глубокого ущелья. Она нас должна вывести в огромный ухоженный парк. В парке весь день исключительная тишина, нарушаемая только к вечеру танцевальными ритмами. Такое местонахождение отеля имело и свои преимущества, можно было в укромной аллее на скамеечке отдохнуть от городской суеты. По дороге навстречу только изредка попадались постояльцы отеля, идущие на пляж. Данила вежливо со всеми здоровался.

– Здрасте!

– Как вода? – слышалось в ответ.

– Теплая, как парное молоко, только соленая очень, – лицо моего приятеля было простодушно и невинно как у младенца.

Кое-кто, посмеиваясь, переспрашивал:

– А какой она должна быть?

– Как, а вы разве не знаете?

– Что не знаю?

– Какой вода должна быть!

– Знаю!

– А зачем тогда спрашиваете?

Одни улыбнувшись, шли дальше, другие начинали уточнять:

– Я про температуру спрашивал.

Данила останавливался посреди дороги и заводил долгий разговор:

– Про температуру не скажу, а вот вибрионы плавают.

– Какие вибрионы?

– Да те самые, как их…которые тово…эпидемстанция… – со стороны Данила смотрелся как испуганный деревенский дурачок, забывший мудреное название.

– Холерные, что ли? – подсказывал собеседник, вспоминая то страшное, что навек осело в закоулках памяти.

– А вы откуда знаете? – удивленно переспрашивал мой приятель.

– Да ты же сам сказал.

– Я?

– Ну, не я же!

Данила серьезнел лицом и внимательно смотрел на собеседника.

– Я вам только «здрасте» сказал. А вам что, плохо?

– С чего ты взял?

– Вы про температуру спрашивали.

– Ну и что?

– И бледность на лице…, – у Данилы в глазах было столько участия и заботы, что собеседник терялся, и не знал, водят ли его искусно за нос или перед ним стоит неотесанная деревенщина, впервые попавшая на курорт. Простоватый вид моего приятеля склонял собеседника ко второму варианту.

– Я просто так спросил!

– Про что, просто так? – Данила, не снимая маски соболезнования, готов был бесконечно задавать пустые вопросы.

Прокляв себя сто раз за излишнюю болтливость, остановившийся отдыхающий начинал злиться.

– Про воду! Про воду просто так спросил. Поймите, молодой человек, это обычный знак вежливости. Я вас хорошо знаю в лицо, вы через один номер живете, поэтому просто так спросил про температуру воды, вроде поздоровался, понимаете?

– Понимаю, – соглашался Данила, – а я и не знал, что здесь вместо «здрасте» надо говорить, «как вода»? Спасибо, что подсказали. И про холерные вибрионы, спасибо, что подсказали.

На слове холерные он сделал ударение, потому, что как раз в это время с нами поравнялась пожилая супружеская пара. Ее как током обожгло. Пара непроизвольно остановилась, дожидаясь продолжения разговора. А Данила испуганно смотрел на собеседника.

– А купаться можно? – спросил он незадачливого воспитателя. Пара тоже ждала ответа. В глазах моего приятеля скакнули бесенята, но лицо осталось серьезным и встревоженным. Остановившийся поговорить постоялец отеля, кажется, начал понимать, что мы валяем дурака. Ему теперь было бы несолидно резко перейти от серьезных нравоучений, которыми он только что нас пичкал, к обычной выволочке, поэтому он резко прекращал пустой разговор, и молча зашагал по дороге ведущей к пляжу. Рядом с ним семенила встревоженная чета. До меня доносились их удаляющиеся голоса.

– Что, нашли на берегу холерные вибрионы?

– Понаедут дебилы! – рокотал басом наш недавний собеседник, – они здесь, что хочешь найдут. А вроде приличный с виду, уважительно так разговаривает, болтун…

Продолжения характеристики мы уже не слышали. Данила всматривался в очередную жертву. Это был его излюбленный трюк, когда он деревенской бестолковостью и простодушно-почтительным видом доводил собеседника до белого каления. Что самое интересное, почти все клевали на его открытое лицо, и лишь по прошествии времени начинали соображать, что мой приятель не такой уж и дурак, каким представляется. Злость быстро проходила, а оставалось лишь повышенное внимание к его персоне. Через день после заезда Данилу знала каждая собака. С нами и так сейчас заговаривал почти каждый встречный или молча раскланивался. Данила, как кинозвезда, сам себе создал популярность.

Мы подходили к отелю. Кирпичное трехэтажное здание после небольшого косметического ремонта носило гордое название «Принцесса Черноморья». Мы встретили Анну Николаевну в холле отеля, она просматривала газеты.

Данила гордо выпятил грудь.

– Мы с Максом Анна Николаевна, с двумя дельфинами подружились. Вот, наверно после обеда объезжать их будем. Только надо их чем-нибудь поощрить за это, сами понимаете, за так никто стараться не будет, даже среди дельфинов, дураков нет.

– Это точно, – рассмеялась Анна Николаевна, – меркантильный интерес превыше всего.

– И я о том же говорю, – Данила толкнул меня в бок. – Желудок – двигатель прогресса. Пошли, Макс, на помойке полазим, может быть, что-нибудь найдем.

– Дельфины рыбу любят, – подсказала нам Анна Николаевна, – вы бы удочки взяли.

Но Данила уже тянул меня к мусорным бакам, стоящим в ряд неподалеку от столовой.

– Смотри бутылку из-под пепси-колы.

Чего ее было смотреть, этого добра нынче валяется где угодно и в бак лезть не надо. Прямо в кустах мы увидели искомый предмет.