Чтение онлайн

Но этого не происходит.

Как я уже сказала, я этого не понимаю.

Зал освещают золотые и серебряные лучи. Со всех сторон летят конфетти. Кажется, комната кружится. Нет, это моя голова. Чувствуя нужду восстановить дыхание, я хлопаю Лендона по плечу. Когда он оборачивается, говорю, что мне необходимо в дамскую комнату. Отведя меня туда, он останавливается в конце холла и облокачивается на стену. Я улыбаюсь ему и чмокаю в щеку, после чего пробираюсь к пункту моего назначения.

Увидев Ванессу с другим парнем, я вспомнила о том, что хотела запереть в самом дальнем комоде. Напоминания о моей реальности.

О том, что Кемден уехал.

Что Брэндон мертв.

Что мои родители в разводе.

Что я едва разговариваю с матерью.

И что мне на самом деле не нравится моя работа. Правда в том, что я согласилась на эту должность, потому что не хотела разочаровывать отца, а не потому, что хотела там работать. Но я была вынуждена. Мой отец уже многое потерял, и я не собиралась подводить его и заниматься чем-либо, кроме работы на «Уотерс Групп».

Оказавшись в окружении пафосного интерьера уборной, я делаю один вдох, второй, третий и четвертый. Успокоившись, плещу воду на щеки, шею и внутреннюю часть кистей.

Нанесение блеска для губ и припудривание носа ничего не меняет. Вид у меня ужасный. Попытки привести в порядок прическу, которая к этому времени уже совершенно безнадежно испорчена, тоже ничем не помогают.

Кудри нынче в моде. Ну или я что-то такое слышала.

Пару секунд вожусь с прядью, которая сильно выбилась вправо, и убираю за уши несколько локонов длиной до плеч. Я подумывала о том, чтобы подстричь их еще короче, как однажды сделала Твигги, но с моим объемом и кудрями я буду больше похожа на декоративный куст шалфея, чем на девушку.

Бросив попытки привести свою внешность в норму, я опираюсь ладонями о столешницу и смотрю на свое зардевшееся отражение в зеркале.

Это лицо потерянной женщины, которая что-то ищет за каждым углом, но, вероятно, не найдет.

Хэппи-энды вообще существуют?

Снова посмотрев на себя, замечаю место, где когда-то была прядь лазурного цвета. Моя давно забытая попытка быть той, кем я хотела.

Грустно. Правда, это очень грустно.

Я всегда считала, что новогодние обещания не представляют собой ничего особенного. Если вы один из тех людей, которые ждут нового календарного года, чтобы изменить что-то в своей жизни, мне вас жаль. В конце концов, причина, по которой вы отказываетесь от данных обещаний, напрямую связана с тем, почему вы вообще дали его. Если хотите чаще ходить в спортзал или стать более уверенным и чаще говорить на работе, или мечтаете больше путешествовать — просто сделайте это. Суть в том, что новогодние обещания не стоят и гроша, потому что важны действия, а не слова.

И всё же я понимаю, что сейчас сама готова произнести эти слова.

Я смотрю в собственные глаза: зрачок расширился настолько, что практически поглотил серый цвет. Облизав губы, понимаю, что мой рот движется сам по себе, тихо выговаривая слова клятвы: «В этом году обещаю выяснить, что делает меня счастливой. Чего я хочу от жизни. И прожить свою жизнь так, как я хочу».

Еще один взгляд в зеркало, и мне становится лучше.

Воспользовавшись удобствами, я снова подхожу к столешнице, чтобы на этот раз помыть руки, прежде чем вернуться к своей паре и посмотреть, что принесет эта ночь.

— Непослушные волосы?

Только я налила мыла на руки, как волосы на шее встают дыбом. Высокомерный голос выдает того, кто присоединился ко мне в уборной. Мне даже не нужно оборачиваться.

Продефилировав ко мне, Ванесса ставит на столешницу свой клатч в красных камнях и открывает его.

Уже намыливая руки, я стараюсь поспешить.

— Знаешь, у моего стилиста есть решение для контроля кучерявых волос, — продолжает она, словно мы на самом деле обсуждаем мои волосы.

Я поворачиваюсь к ней, мой взгляд мечет кинжалы.

— Мне нравятся мои волосы такими, какие они есть.

Взяв помаду, девушка наносит красный цвет, словно она — дьявол во плоти.

— Я пытаюсь быть вежливой, Амелия. Предлагаю оливковую ветвь.

Смыв с кожи мыло, я выключаю воду и поворачиваюсь к ней всем телом.

— Оливковую ветвь? — смеюсь я. — Ради чего?

Девушка проводит пальцами по своим темным волосам, глядя на меня через зеркало.

— Ты такая глупая.

— О чем ты вообще говоришь?

Она машет головой и закрывает свой клатч.

— Ни о чем.

Рядом со мной находятся бумажные полотенца, и я беру одно из них.

— Нет, Ванесса, не говори так. Расскажи, что у тебя на уме?

Ее лабутены, которые девушка, кажется, никогда не снимает, стучат о мраморный пол, когда она направляется к двери.

Я бы по обыкновению забыла об этом. Конфликты – это не мое. Но не сегодня. Можно винить в этом алкоголь или скелеты, которые это место выпустило из шкафа, но правда в том, что она мне не нравится.

— Давай, Ванесса, расскажи мне. Хотя подожди. Я знаю, почему ты уходишь. Спустя всё это время, ты всё еще расстроена из-за того, как мой брат тебя бросил, правда?

Она разворачивается с самой мрачной улыбкой на лице, на которую только способна.

— Нет, Амелия, я ухожу не из-за Кемдена. Я ухожу, чтобы не сказать правду о твоей семье.

Прищурившись, я буквально бросаю ей вызов.

— Правду? Какую правду ты можешь знать? — смеюсь я.

Она делает шаг ко мне навстречу.

— Правду о том, что твой отец изменял твоей матери со дня их свадьбы. Или о том, что твоя мать бросила твоего отца, потому что...

Я перебиваю ее. Велик шанс, что я нахожусь сейчас в параллельной вселенной.

— Лгунья! — кричу я. — Мой отец никогда не изменял матери. Если тебе неизвестно, это она бросила его... ради другого. Ты просто расстроена из-за того, что мой брат больше не желал тебя, а я была рада этому.

Девушка спокойно качает головой.

— Ты бредишь, Амелия. Это я его больше не хотела.

Я надменно смеюсь, уподобляясь ей.

Улыбка Ванессы становится еще более коварной.

— Бедная малышка Амелия. Тебе никогда не говорили правды.

В крови зарождается гнев.

— Это ты бредишь. И сейчас ты выдумываешь всё это, чтобы позлить меня.

Внезапно Ванесса оказывается передо мной, нахмурившись.

— В том-то и дело, что я не выдумываю. Ты всегда жила в собственном мире. На вершине башни. Все мужчины семейства Уотерс считают тебя принцессой. Бедная малышка Амелия такая хрупкая, что может разбиться.

— Это неправда, — говорю я тихим голосом, потому что, если подумать, это может оказаться правдой.

— Хоть раз раскрой глаза, Амелия. Посмотри, что ты упускаешь. Твоя жизнь не соответствует той картине, которую рисовали твои родные. Обещаю.