Чтение онлайн

— О, — произнес он, закончив спуск и шагнув сквозь завесу, которая в тот же миг исчезла вместе с лестницей. — Что за птица?

— Такая большая, черная, — объяснил я. — И, между прочим, говорящая.

Он покачал головой.

— Я мог бы вызвать ее обратно, — предложил он.

— Нет, она была… гм… я бы сказал, особенная.

— Тогда жаль, что ты ее упустил.

Мы вышли в большой зал, и, повернув оттуда налево, оказались в гостиной.

— Кажется, твои карты рассыпались, — заметил дядюшка.

— Я как раз собирался воспользоваться одной из них, когда она потемнела и оттуда вылетела птица, крича: «Убирайся!», Так что я даже выронил колоду в этот момент.

— Твой корреспондент, должно быть, любитель розыгрышей, — если только не находится под властью каких-то чар.

— Последнее более вероятно, — сказал я. — Это была карта моего отца. Я пытался связаться с ним уже много раз, и сегодня мне это почти удалось. Я действительно слышал его голос из темноты до того, как эта чертова птица не вмешалась и не разъединила нас.

— Похоже, он находится в заключении в этом месте, и его охраняют магические силы.

— Ну конечно! — воскликнул я, едва не уронив опять только что собранную колоду.

Никто не может потревожить материю Отражения в месте абсолютной темноты, и если бы кто-то из королевского дома Амбера попал в подобное место, он не смог бы уйти оттуда, оказавшись как бы пораженным слепотой. Это внезапное открытие, в сочетании с моими предыдущими догадками, расставило все по местам. Некто, желающий полностью исключить для Корвина всякую возможность исчезновения, поместил его в абсолютно темное место.

— А ты когда-нибудь встречал моего отца? — спросил я у Сухьи.

— Нет, — отвечал он. — Я знаю о том, что он ненадолго посетил Двор Хаоса в конце войны, но не имел чести лично познакомиться с ним.

— Не знаешь ли, зачем он приезжал?

— Он, кажется, принимал участие в переговорах между Суэйвиллом и его советниками, с одной стороны, и Рэндомом и остальными Амберитами — с другой, когда обсуждались предварительные условия мирного соглашения. После этого он уехал куда-то своей дорогой, и я никогда не слышал больше о нем.

— То же самое мне говорили в Амбере, — сказал я. — Странно… Я знаю, что он убил одного из хаосских лордов — Бореля, — незадолго до решающего сражения. Не могло ли так случиться, что родственники Бореля решили отомстить ему?

Сухьи пожевал губами, и я услышал клацанье клыков.

— Дом Хендрейка, — пробормотал он. — Я думаю, нет. Кстати, твоя бабка тоже из семьи Хендрейк.

— Я знаю, — ответил я. — Хотя мы особенно поддерживаем отношения. Некоторые из разногласий с семьей Хельграм…

— Семья Хендрейк — по большей части народ военный, — продолжал Сухьи. — Слава на полях сражений, воинская честь, и все прочее в том же духе. Я не думаю, что кто-то из них будет в мирное время мстить за убийство, совершенное на войне.

Припомнив некоторые подробности этого дела из рассказа моего отца, я спросил:

— Даже если у них есть основания предполагать, что поединок был нечестным?

— Не знаю, — ответил он. — Трудно делать какие-то предположения в столь щекотливых вопросах.

— А кто сейчас глава дома Хендрейк?

— Герцогиня Белисса Миноби.

— Герцог Ларсас, ее муж… Что с ним стало?

— Погиб при падении Лабиринта. Кажется, принц Джулиан из Амбера убил его.

— А Борель их сын?

— Да.

— Ох, черт. Сразу двое. Я и не знал.

— У Бореля было двое родных братьев, сводный брат и сводная сестра, полным-полно дядей, теток, кузенов… Да, это большая семья. И женщины там столь же воинственны, как и мужчины.

— Да, кончено, я знаю. Даже песенка такая есть: «Не женись на леди Хендрейк». А ничего не известно о том, были ли у Корвина какие-то дела с семьей Хендрейк, когда он был здесь?

— Вряд ли сейчас можно что-то узнать, ведь прошло столько времени… Воспоминания стираются, следы исчезают… Нелегко…

Он покачал головой.

— Скоро небо станет голубым? — спросил я.

— Да, вот уже скоро.

— Тогда мне нужно отправиться в Пути Мондора. Я обещал Мондору, что позавтракаю с ним.

— Увидимся позже, — сказал он. — На похоронах, или незадолго до начала.

— Ладно, — ответил я. — Пойду приму ванну и переоденусь.

Я вернулся в свою комнату, где наколдовал себе ванну, наполненную водой, мыло, зубную щетку, бритву, а также серые брюки, черные сапоги и пояс, пурпурную рубашку и перчатки, угольно-черный плащ и клинок в ножнах. Когда я привел себя в порядок, то вышел из комнаты и, пройдя по лесной прогалине, оказался в гостиной. Оттуда я вышел через стену. Дальше на четверть мили тянулась горная дорога, в конце резко обрывающаяся в пропасть. Пришлось вызывать магическую дорожку в виде ленты колышущегося тумана. Пройдя над пропастью, я вышел на дорогу, ведущую прямо в Пути Мондора, вдоль голубых пляжей под двойным солнцем и протянувшуюся вперед примерно на сто ярдов. Я повернул направо, и прошел сквозь обсидиановую черную стену, за которой оказалась небольшая пещера. Затем, перейдя мост, я срезал угол через кладбище, находящееся в нескольких шагах от Грани, и вышел на подъездную дорогу к дворцу Мондора.

Стена слева от меня целиком состояла из пламени, а стена справа, непрерывно изменяясь, сейчас имела видимость морской глубины, в которой плавали какие-то светящиеся твари, поедающие друг друга. Я вошел.

Мондор, в человеческом облике, сидел возле книжного шкафа прямо напротив входа, одетый в черное и белое, положив ноги на черную отоманку. В руках у него был экземпляр «Восхваления» Роберта Хасса, подаренный мной.

— «Гончие смерти боятся меня», — процитировал он. — Замечательное место. Ну, как ты?

— Отдохнул, наконец-то, — сказал я. — А ты?

Он положил книгу на небольшой безногий столик, плавающий неподалеку, и поднялся на ноги. Хотя он явно читал эту книгу потому, что знал о моем приходе, его комплимент не был проявлением простой вежливости — она ему действительно нравилась.

— У меня все в порядке, спасибо, — отвечал он. — Пойдем, я тебя угощу.

Он взял меня за руку и подвел к огненной стене, которая исчезла, как только мы приблизились. Затем какое-то время нас окружала полнейшая тьма, но вскоре мы уже шли по лесной тропинке, и солнце светило сквозь арки ветвей у нас над головой, а по обеим сторонам цвели фиалки. Тропинка привела нас во внутренний дворик, вымощенный каменными плитами, с небольшой бело-зеленой террасой в дальнем конце, откуда открывался вид сверху. Мы проследовали туда, и, поднявшись на несколько ступенек, подошли к роскошно сервированному столу. Я обратил внимание на запотевший графин с апельсиновым соком и корзину теплых еще рогаликов. Мондор жестом предложил мне садиться. Следующий жест — и рядом со мной на столе появился кофейник с кофе.

— Я вижу, ты каким-то образом узнал о том, что я привык есть по утрам на Отражении Земля, — сказал я ему. — Спасибо.

Он слегка улыбнулся и кивнул, усаживаясь напротив меня. Из гущи ветвей над нами доносилось пение птиц, которых я не мог узнать. Легкий ветерок шевелил древесную листву.

— Что ты поделывал последние дни? — спросил я, наливая кофе в чашку и разламывая рогалик.

— Наблюдал, как разворачиваются события на сцене, — отвечал он.

— На политической сцене, я полагаю?