Чтение онлайн

Я с облегчением вздохнула, принявшись открывать.

— Ты что-то забыл? — спросила, отворив дверь. — Телефон? — я не помнила доставал он мобильник из кармана или нет.

— Да. Забыл, — парень шагнул в мою сторону. — Но не телефон.

— Что? — поинтересовалась удивленно. Вроде бы ничего другого он не мог оставить в моей квартире.

— А вот это.

Мое лицо было поймано в плен ладонями Данияра, зафиксировано в крепком захвате. А в следующий миг горячие губы парня накрыли мои, запечатлев на них страстный поцелуй, который тут же прервался, оставил после себя сладкое послевкусие.

— Спокойной ночи, малыш, — подушечка большого пальца едва скользнула по губам, вызвав толпу мурашек, пробежавших вдоль позвоночника. — А вот теперь все. Можешь закрывать дверь и больше никому не открывать, — назидательно произнес он, оставляя в покое.

— Псих, — только и смогла вымолвить, глядя вслед уходящему парню круглыми глазами, размером с блюдца.

До меня донесся смех, отразившийся от стен подъезда.

— Что это было? — спросила сама у себя, щелкнув замком и прислонившись спиной к двери. — По-моему, меня только что поцеловали. Впервые в жизни, — ответила так же вслух. — С ума сойти. И кто? Самый большой бабник факультета.

Под огромным впечатлением от пережитого я поплелась в комнату. Перед глазами так и стоял образ Данияра, запечатленный мною в миг, когда он склонялся для поцелуя. Растрепанные волосы, бесенята в зеленых глазах и море обаяния, вот что я старалась не замечать изо дня в день. А вот сегодня почему-то заметила и запомнила. И оценила. И вдруг поняла, что видят в Климове другие девушки. Было в нем что-то такое, что заставляет сильнее биться сердце, и замирать, глядя в зеленый омут глаз, в обрамлении темных длинных ресниц, которые больше бы подошли девушке, нежели парню.

— С ума сойти, — еще раз повторила. — Как я завтра пойду на занятия? Как буду смотреть ему в глаза?

Однако долго не переживала… ибо уснула, сморенная усталостью.

На следующий день, стоило появиться в академии, мне стало казаться, что на меня все таращатся, разве что не указывают пальцем, говоря:

— А вот ее вчера Климов целовал.

И как к этому относиться я не знала. Как не знала что делать с ворохом подозрений, накапливающихся, словно снежный ком.

Кто на меня зуб точит и почему?

Переспав, только утвердилась в мысли, что вчерашнее происшествие во время игры было связано именно с моей персоной. Ведь я хорошо помнила, как меня толкнули в спину, понуждая оказаться в комнате с двигающейся стеной. Тогда подумала, что это случайность, на моем месте мог оказаться каждый игрок, но теперь думала иначе.

— Привет. Как дела? — ко мне подошла Олечка Крымова.

Я удивленно посмотрела на девушку. С чего ей интересоваться моими делами? Причина или скорее мотив появился тут же рядом, буквально в поле зрения.

— Ну, как погуляла вчера с Даниярчиком? Ты прямо то с одним мужиком, то с другим, — скорчила гримасу на красивом лице Марина Лужева.

— Я ни с кем не гуляла, — пошла в отказ. Еще не хватало отчитываться перед всякими девицами.

— Да, ладно. Будешь мне тут сказки рассказывать. Тебя видели. И как уходила, и все остальное, — Марина нагло смотрела мне в глаза.

В голову пришла страшная мысль, а не она ли все подстроила во время игры. И сразу стало как-то жутковато. Вот эта девушка стоит рядом со мной, разговаривает, вроде бы спокойно себя ведет, если не брать в расчет ее обычное поведение сельской хабалки. А повернуться к ней спиной страшно, может и ударить или того хуже.

И как узнать правду? Она это или нет? Может быть спросить напрямую? И подождать что она мне ответит.

— И где меня видели и кто? Ты уж договаривай, — пошла в наступление.

— Так я тебе и сказала.

Не хочет говорить кто сказал или сама очень тщательно шифруется.

— Марина, помнишь, тебя звала Эля, — потянула за руку Лужеву Оля Крымова.

— Ах, да, — вспомнила девушка.

Когда они удалились по своим делам, я с облегчением вздохнула. Находиться рядом мне было неприятно. Вот только так и не выяснила кто и где меня видел.

Я собралась идти в аудиторию, как зазвонил телефон. Звучащая из динамиков мелодия меня очень сильно удивила. Не тем, что я ее впервые слышала. Нет. Вовсе не по этой причине я полезла срочно искать трубку. А по тому кто мне звонил. На всех близких родственников у меня стояли разные мелодии. На "папуЖору" в том числе. Рингтон "наша служба и опасна, и трудна" бесил мою маму, а "папуЖору" заставлял снисходительно улыбаться. И вот сейчас проигрывался именно он.

Обычно "папаЖора" мне не звонил, предпочитая действовать через маму, если ему что-то от меня требовалось. Так завелось с давних пор, когда мы еще притирались друг к другу. Несколько раз он меня набирал, когда следовало сообщить что-то о маме, как правило неприятные вести. Так было и когда мама попала в больницу с приступом аппендицита, так было и когда в ее машину въехал на парковке зазевавшийся водитель. Больше других случаев обращения ко мне "папыЖоры" напрямую я не помнила.

Неужели что-то случилось с мамой? Если это так, то я не переживу.

Я судорожно начала искать в сумке свой телефон. Он как назло оказался под конспектами. И когда я умудрилась сунуть мобильник в самый низ? Закон подлости в действии, не иначе.

— Алле. Георгий Антонович, что-то стряслось с мамой? — выпалила, стоило только нажать клавишу соединения.

"ПапойЖорой" я звала отчима только за глаза и в разговоре с мамой, а так называла исключительно по имени отчеству. Так он представился при первой встрече, так и повелось дальше. Хоть, позже мама и пыталась переучить меня называть его папой, я не смогла. Отец у меня один, другие же мамины мужчины, пусть ей и мужья, но мне-то они чужие люди.

Георгий Антонович не настаивал на том, чтобы я звала его "папой", он считал, что дело не в имени, а в отношении, за что я его и уважала. Отца в полной мере он мне не заменил, но отчимом был отличным.

— Мадонна Альбертовна, здравствуйте. Нет. С вашей мамой ничего не случилось, — официальным тоном обратился он ко мне. Я с облегчением выдохнула. — А вот что произошло с вами, вы не хотите мне рассказать? — продолжил он. И я опять напряглась.

Когда "папаЖора" начинал звать меня по имени отчеству, то от него надо было ожидать головомойки. И судя по тону, каким он ко мне обратился, взбучка меня ждала очень серьезная.

— Э-э-э, вы сейчас о чем, Георгий Антонович? — начала я.

— Ты-то дурочкой не прикидывайся, Донна, — рявкнул "папаЖора". — Что там у тебя случилось? Почему я вижу твою фамилию в полицейских сводках?

Минута молчания с моей стороны растянулась бы надолго, если бы "папаЖора" не гаркнул прямо в ухо.

— В три часа дня я буду ждать тебя в кафе "Стелла". Будь добра явиться как штык. Ты меня поняла? — пригрозил мужчина.

— Может быть, не надо, — залепетала. В свете состоявшегося разговора, желания встречаться с "папойЖорой" у меня не было. А все потому что мне эта встреча не сулила ничего хорошего. Он же из меня всю душу вынет, выясняя что да как. Он же не отстанет, пока не разберет мою жизнь по косточкам. Он же мент. Настоящий, прожженный следак, от которого просто так не уйти. С ним можно было шутить, на него можно было положиться, но от него нельзя было ничего утаить. Практически ничего. Уж я-то знала.