Чтение онлайн

Как и то, что второй раз никто не решался на подобное «путешествие». Разве что от отчаяния.

Мой ли это случай? Предложит ли капитан Эл такой расклад в качестве платы за поездку?

Ну а что думать заранее?

Для меня важнее всего была жизнь и здоровье мальчишек. И если это будет платой за их жизнь… Я ведь не зря сказала «мои дети». Я так и воспринимала их. И на многое была готова ради близнецов.

Захр, я даже убила человека!

Вспоминать и думать об этом не любила. Пусть репутация у воровского клана была весьма неприятная, мы не убивали. И никто меня не заставлял никогда. И многие из головорезов, работавших на Банкабу, только с виду были устрашающи и пусть умело орудовали своими ножами, не пускали их в ход. То был удел дорожных разбойников.

Или немногочисленного клана убийц.

Меня передернуло, когда я вспомнила его главу.

Изворотливый, бледный и противный тип с маслеными глазами и без капли магии. Он пару раз захаживал к Банкабу, и они шептались о чем-то, пили до утра и требовали лучших девок, которые после этих «развлечений» возвращались к себе полумертвыми. Я в таких случаях всегда убегала в свое тайное место и близнецов прихватывала, боясь привлечь ненужное внимание.

Мысли текли все более вяло.

Я устроилась поудобнее и не заметила, как заснула, истощенная произошедшим сегодня. С близнецами все было хорошо — это я чувствовала, даже не надо было разворачивать в полную мощь поисковое заклинание по крови. Жажда и голод меня не мучили — да если бы и мучили, то вряд ли сильно. Сколько раз я сидела запертая в маленьких помещениях без воды и еды? Не счесть. В Приемных домах наказывали за малейшую провинность, а карцеры там были далеко не такими сухими и теплыми.

Да еще и с крысами.

А здесь и правда почти уютная спальня.

Разбудила меня какая-то возня.

В помещении было уже темно, но вспыхнувший магический шар, включенный каким-то словом — и не знала, что он здесь есть — полностью осветил пространство и заставил меня подняться и недоуменно посмотреть на застывшего надо мной капитана.

Тот выглядел не менее удивленным чем я.

Я потянулась и зевнула. А потом привстала и снова уставилась на мужчину.

Тот раздраженно нахмурился.

Его эмоций я не понимала. Но была уверена, что вскоре он мне сообщит обо всем, что думает.

Странно, но я совсем не боялась. Вот ни капельки. Бояться надо было раньше — теперь же я полностью в руках черноволосого. И пусть уже скажет свое решение. Но он молчал. Только давил взглядом.

Угу. Пусть давит. На меня Банкабу иногда так смотрел, что хотелось скулить и ползти к нему на брюхе. А уж как воспитатели на нас смотрели — и не только смотрели…

Я тоже в ответ посмотрела. Спокойно и вопросительно.

Хм. Кажется, в серых глазах зажегся нехороший огонек. Или это отблеск магической лампы.

— Ты что, совсем не боишься?

— А мне стоит? — тут же среагировала я.

Капитан, кажется, помрачнел еще больше. Но потом нацепил на свое лицо властную маску, с которой ни эмоции не считаешь:

— Проникновение на корабль карается смертью.

— Да.

— Воровство у капитана — тоже.

— Да.

— Перечить капитану…

— Да. Я не перечу, видите? — нервно хихикнула.

Он замер на мгновение. А потом продолжил еще более сурово:

— Мы не возим пассажиров. И все, кто здесь находятся, работают. А кем может работать такое отребье, как ты? Не уверен, что ты даже должным образом сможешь вычищать каюты…

Странно, почему-то «отребье» меня не расстроило. Может потому, что я почувствовала — капитан произнес его не то чтобы через силу, но вспомнил в последний момент?

Так, о чем он там говорит?

— Единственная твоя роль, которая устроит команду — это лежать внизу, где обитают матросы и принимать всех без разбора, — он сделал эффектную паузу.

Я молчала. Я ведь и так это знала, так что обсуждать.

— Или… — продолжил мужчина.

— Висеть в качестве украшения на рее? — подхватила я.

— Издеваешься?!

Я понимала, что веду себя как идиотка.

И нужно уткнуться взглядом в пол или вовсе встать на колени и умолять простить и пощадить. Но ничего не могла поделать с собой. Хотелось перечить или шутить или…

Великие Стихии, что со мной?!

Что-то не слишком нормальное.

Я несколько раз пробовала «шипучку» — так в порту называли вино с пузырьками — и это было похожее ощущение. В голове стало вдруг пусто, кровь забурлила, рот самопроизвольно растягивался в улыбке…

Почему он на меня так действует?! Или это не он?

— Простите, капитан Эл, — в моем голосе было правдивое сожаление. — Я не пыталась… Просто странно себя чувствую и…

— И у тебя магия Смерти, — совсем странно закончил он. И опять что-то мелькнуло в его глазах.

— Да.

Я была в недоумении от того, как повернулся разговор, и как я себя чувствую. И от этого необычного положения — я ведь почти под ним и…

Идиотские мысли. Идиотская Илия. Что ты там себе навоображала?

Кажется, до капитана тоже дошло, что наши позы выглядят несколько двусмысленными. И вовсе не предполагают угрозы с его стороны.

— Пойдем.

Он резко развернулся и вышел из кладовки.

А я соскочила с тюков и, чуть пошатнувшись, отправилась за ним. Тело неожиданно было затекшим — это сколько я проспала?

Судя по тому, что на улице царила ночь, не мало.

— Мальчишки…

— Пристроены к моему собственному повару, — раздраженно шикнул мужчина. — Тот давно просил помощников.

— Спасибо, — сказала порывисто. — И спасибо за то… что не стали держать меня в неведении и шантажировать их жизнью.

Он так резко остановился, что я чуть не впечаталась в его спину. И развернулся.

— Кто ты Илия?

— Я…

— Я слышал твою историю — хотя кое-что хочу услышать от тебя. Но ты не похожа на необразованную служанку. И магия Смерти…Редко у кого из высокородных она бывает, а так, чтобы у простолюдинки… Родители были сильными магами? Не ври мне, я почувствую твою ложь, поверь.

— Они не были магами вообще. И я… я не родилась с магией.

Он шумно вдохнул воздух. Будто принюхался. Сначала лицо его расслабилось а потом он вдруг нахмурился и чуть ли не отшатнулся. Помедлил и спросил:

— Как?

— Неожиданно. Мне было шестнадцать и… В общем, я взмолилась всем стихиям с просьбой о спасении и…смерти.

— Смерти? Не своей?

— Да, — я задрала подбородок, хотя пальцы ощутимо задрожали. Странная эйфория прошла, оставив опустошение.

— И она откликнулась?