Чтение онлайн

– Во втором акте будет всё иначе.

– Даже не уговаривай, – наотрез отказался я. – Если у тебя есть желание приобщить меня к прекрасному, повтори свой фокус с выходом из образа. На это я готов смотреть хоть тысячу раз.

– Ничего не понимаю. То ты не можешь смотреть на обнажённое тело, то, наоборот требуешь этого.

– Лира, всё должно быть красиво!

– Но здесь важнее содержание, а не форма.

– Голая мысль тоже отвратительна.

– Хм, интересно рассуждаешь. Пойдём в холл, я хочу услышать реакцию остальных.

Лира оказалась права, в холле зрители разбились на группы и с жаром обсуждали увиденное.

– Восхитительно!

– Адам снова на высоте.

– Очень блёкло. По сравнению с предыдущей работой, эта никуда не годится.

– Я не узнаю его. Где его стиль?

– Напрасно, напрасно вы. Это просто новый взгляд на классический сюжет.

– Какая безысходность! Вы почувствовали?

– Глубоко.

– А где автор?

– Вы не правильно поняли… В общем, всё в таком духе. Лира столкнулась с какой-то женщиной.

– Лира, вы тоже здесь?

– Я не могла не придти. Я решил найти тихий уголок, чтобы не слышать всего этого.

Мой путь лежал через холл в помещения, расположенные за сценой. Потащило меня туда конечно же любопытство. Так, от нечего делать, я шёл по запылённому коридору, заваленному останками декораций, и заглядывал в открытые двери. Здесь было удивительно пустынно. Я ожидал увидеть снующий персонал, актёров, костюмеров, но никого не было.

Я углублялся в полумрак помещений. В одной из комнатёнок я пощекотал себе нервы. В куче мусора что-то шевелилось. Благоразумно удалившись от этого места, я свернул в другой коридор, где, видимо, были гримёрные, потому что в этой части было и светлее, и чище. Я продолжил осмотр достопримечательностей. Не обнаружив ничего интересного, пошёл дальше.

В конце коридора я остановился рядом с дверью, за которой слышались голоса. Без каких-либо колебаний я поступил так же, как это сделал бы любой, оказавшийся здесь человек – стал совать нос не в свои дела.

Приоткрыв дверь, я стал разглядывать комнату, в которой друг против друга сидели двое. Один – неопределённого возраста обрюзгший мужчина с зализанными назад пепельными волосами, острые концы которых выступали из под мочек ушей. Он сидел, развалившись, лицом ко мне, и сладостным голосом что-то говорил, плавно жестикулируя толстыми волосатыми руками.

Его собеседник – явно несовершеннолетний, с прозрачным вихром на голове и выпирающими острыми плечами сидел на краешке кресла, спиной ко мне, и нерешительно возражал ему. Но первый только усмехался.

– Это вещь, поверь мне. Чумовая штука. И никаких головных болей потом. Сплошное удовольствие, – он выпучил глаза.

– Я понимаю, – закивал парень, – просто я…

– Я тебя прекрасно понимаю, – оскалился толстяк, показав редкие жёлтые зубы, – я тоже сначала настороженно отнёсся. Но это стоит того, – он развёл руками, – незабываемые ощущения. А вот то, что ты глотаешь, вредит желудку.

– Ты знаешь? – удивился парень.

– Я руководитель театра или нет? – рассмеялся тот.

– Я только дважды попробовал, – оправдывался парень.

– Ну и как? – толстяк торопливо пошмыгал носом.

– Мне не очень понравилось.

– Ещё бы! В них вдохновения не найти. Ладно, ты как хочешь, а мне не терпится, – он наклонился к столу, – насладиться прекрасными мгновениями… – пухлыми пальцами он взял нечто невидимое из маленькой коробочки и приложил к мягким тканям за подбородком. Парень подался вперёд.

– Теперь легонько нажимаем, – он блаженно закатил глаза. – А-а-а…

Толстяк жадно вздохнул и выпустил воздух сквозь зубы. Глаза его были закрыты. Он медленно соприкоснулся со спинкой кресла и провалился в неё.

– Адам, – дрожащим голосом позвал паренёк.

Тот с трудом разлепил глаза и посмотрел на него мутным взглядом. Потом качнул головой и сделал вялое движение рукой, после чего снова впал в оцепенение. Его глаза закатились, обнажив желтоватые белки. Парень взял такую же штуку, с помощью которой его товарищ отшвырнул себя в дальние дали, но она выпала у него из рук.

Он полез за ней на пол. Я резко распахнул дверь и вбежал в комнату, пытаясь остановить этого наивного придурка. Но было уже поздно. Парнишка сидел на полу в ногах у брюхастого и тихо тащился.

Я огляделся. Это был кабинет. Небольшая комната, заставленная всевозможным безвкусным хламом. Видимо сказывались сумбурные пристрастия хозяина – Воблинга, судя по всему. Чего тут только не было! Доисторический комод, втиснутый в угол, на котором скопился позапрошлогодний мусор. Заваленный бумагами и папками стол. Обглоданное кресло. Засаленные афиши на стенах. Чей-то пыльный портрет в стеклянной рамке. Статуэтки, книги, бутылки, газеты.

Я обнаружил дверь в смежную комнату и прошёл туда. Здесь Воблинг устроил библиотеку. Комната была очень узкой. Во всю стену тянулись стеллажи с книгами и журналами. А напротив голографического окна стояло кресло, напоминавшее плохо общипанного бройлера.

Я сел в него и стал смотреть на ночной город, запечатлённый на картине. Время от времени по изображению проскакивали светлячки-машинки или проносились поезда. Вид города успокаивал. Убаюкивал даже. Я расслабился, и чуть было не задремал, но внезапный звук, раздавшийся из-за двери, заставил меня мигом очнуться.

Я осторожно встал, и чтобы не издавать лишнего шума, осторожно подкрался к двери. Прислушался. В комнате кто-то был. Раздавались голоса. То, что я услышал, привело в движение мои колени – они затрепетали как листья осины на ветру.

– Просыпайся, скотина! – послышался звук пинка по мягкому телу.

– Это бесполезно, он тебя не слышит, – прокомментировал второй голос, лишённый ноток нервозности. – Сейчас от него мало проку.

– Всё из-за тебя! Если бы ты столько не прособирался, мы бы его застали вменяемым.

– Нашёл виноватого! Я сколько раз тебе говорил, что ему нельзя давать в кредит, – заметил второй. – Сам теперь и разбирайся с ним. Воблинг замычал.

– О, кажись, отходит, – обрадовался первый, – А ну, поднимайся!