Чтение онлайн

– Жанна, тебе звонила Алиса, очень просила перезвонить, – встретила меня в прихожей мама.

– Хорошо, мамочка, – отозвалась я и даже взяла телефонную трубку. Но звонить, конечно, не стала, а, сев на диван, прижала телефон к животу и замерла, словно заснула.

И тут раздался звонок.

Так резко и неожиданно, что я чуть не подскочила.

Поколебавшись полминуты, я поднесла телефон к уху и нажала прием.

– Да?

– Жанна, это Алиса.

Она представилась, будто за время нашей короткой ссоры я могла забыть ее голос.

– Жанна, не бросай, пожалуйста, трубку. Мне нужно сказать тебе что-то очень важное.

Я пожала плечами, хотя бывшая подруга не могла сейчас меня видеть.

Приняв молчание за знак согласия, Алиса продолжила:

– Понимаешь, Жанна, то, что ты мне рассказала, никак не давало мне покоя. Ну, про ту записку Беляеву… Я поговорила с Лешкой. Он тоже был уверен, что записка от меня, да и Совицкий, оказывается, прямо сказал, будто ты его девушка, а я влюблена в Беляева. Это совершеннейшая неправда!.. Нет, ты послушай! Я стала расспрашивать о Совицком в классе, и знаешь, что о нем думают – что он очень себе на уме! Он вовсе не такой простачок, каким кажется. И еще я уверена, что ту записку от моего имени написал именно Димка! Он тоже ходил в танцевальную студию, а еще бывал у меня и видел на столике духи. Ну, вспомни, он когда извиняться приходил, все возле них крутился! Я просто уверена, что это его рук дело, и наш Совицкий – серый кардинал или, иначе говоря, великий комбинатор. Представляешь!.. Жан! Ты чего молчишь?..

Я держала трубку как можно дальше от уха, как будто из нее могла выползти ядовитая змея и ужалить меня.

– Ты же говорила, что Совицкий в житейских вопросах ни бум-бум? – машинально спросила я.

– Я ошибалась, – призналась Алиса.

– Я тебе не верю!

Я наконец нажала отбой.

Тишина вдруг обрушилась на меня. Она казалась громче и тревожнее барабанного боя.

А Гаспар Ульель, глядя на меня со стены, улыбнулся презрительно и насмешливо: «Ну что, убедилась, какая ты дура?»

Я легла на диван и закрыла голову подушкой только для того, чтобы не слышать этой пронзительной тишины.

Такое ощущение, что я очутилась на детской карусели и весь мир вращается вокруг меня, изменяясь день ото дня так, что я не узнаю ни людей, ни пейзажи. Постоянный хоровод, пестрая путаница, от которой кружится и болит голова. Остановите же карусель! Перестаньте раскручивать землю!.. Все это немного слишком для меня.

Когда головокружение прекратилось и мне стало лучше, я поднялась и села. Судя по часам, прошло максимум минуты три, судя по ощущениям – как минимум три жизни.

Пальцы уже не дрожали, когда я набрала знакомый номер.

– Здравствуйте, а Дима дома? Позовите его, пожалуйста, к телефону.

Он подбежал тут же.

– Жанна! Я так рад!..

Я закусила губу. Еще сегодня я сама его поцеловала. Тогда мне казалось, что в моей жизни что-то меняется. Я смеялась – и тем не менее уже почти была влюблена. Глупо! До чего же глупо! Нет, не нужно об этом. Не стоит забивать себе голову. Я должна быть веселой, как птичка. Я Жанна, француженка, и мне не к лицу печаль и пустые раздумья.

Как там поется?

Non je ne regrette rien…

Я и вправду не жалею ни о чем.

– Я все знаю.

Мой голос был холоден и спокоен.

– Ты о чем? – спросил он, стараясь скрыть испуг, но он уже прорывался наружу.

– Обо всей этой истории с Беляевым. Ты хвастался, что все рассчитал с сегодняшней дуэлью, но поскромничал, умолчав о записке. Поздравляю, ты умеешь закручивать интриги.

– Но я не писал ее!

Я усмехнулась. Шутка, достойная первого класса.

– Конечно, не писал. Печатал.

– Но…

Если мне еще требовалось подтверждение, я нашла его в Димкином голосе, в его беспокойстве и явном страхе. Говорить больше было не о чем.

– Счастливого вечера. Бай-бай! – прервала я его и нажала отбой.

Два оборванных разговора. Не слишком ли много на сегодня? Может быть, хватит.

– Давай я тебе вот здесь подкрашу, а то блестки неравномерно легли…

Алиса пристально оглядела меня и, зачерпнув кисточкой немного золотистых теней с блеском, стала наносить их мне на левое веко.

О ноги терлась Леди Ди, все еще надеясь обратить на себя мое благосклонное внимание. Но в этот раз совершенно тщетно, потому что сегодня у нас были дела поважнее. Мы готовились к новогодней вечеринке.

Нет-нет, не пугайтесь: это вовсе не новая Алискина идея охоты на несчастного Беляева. Речь идет о совершенно обычной школьной вечеринке, хотя слово «обычная», на мой взгляд, все равно не подходит к новогоднему вечеру. От Нового года всегда ждешь чуда, сколько бы тебе лет ни было – шесть или шестнадцать.

– Вот теперь отлично! – Алиска отложила кисточку и с явным удовольствием оглядела дело рук своих. – Просто высший класс – все парни попадают.

– А вот этого не надо! – тут же воскликнула я.

– Ну почему же?.. – подруга мечтательно закатила глаза. – Если говорить откровенно, тебе даже можно позавидовать. Вот если бы мы прочли в какой-нибудь книге, что парень готов на все, на любую подлость, чтобы добиться девушки, разве нам бы не захотелось, чтобы нас так любили?

Я задумчиво покрутила в руках флакончик с любимыми Алискиными духами, но, опомнившись, тут же поставила его на место: несмотря на то, что ситуация прояснилась, я до сих пор относилась к этому аромату, мягко скажем, настороженно. Думаю, у меня выработалась на него аллергия.

– Ну, может быть, и лестно. Со стороны, – наконец признала я. – Но на самом деле не слишком приятно, когда тобой искусно манипулируют. Знаешь, я вообще не хочу говорить об этом. По крайней мере, не сейчас.

Я до сих пор с трудом могла поверить в то, что Димка сплел ту сложную интригу. Искусно лавируя между мной, Алиской и Беляевым, он рушил все наши планы и пудрил Лешке мозги. Поэтому тот был свято уверен, что я – Димкина девчонка, и не обращал на меня внимания. И я невольно подыгрывала Совицкому: уверенная, что я кукловод, я сама стала послушной куклой в его руках.

– Ок, не будем об этом, – согласилась Алиска. – Главное, что мы помирились. – И тут же, придвинувшись поближе к зеркалу, принялась подкрашивать губы.

А я наклонилась и наконец приласкала истосковавшуюся Леди Ди. Пусть в этот вечер всем будет хорошо.

Мы пришли в школу с опозданием. Уже погасили центральный свет, и начались танцы. А в углу мерцала отраженными в ярких шарах огнями елка.

– Жанна! Алиса! А я уже заждался! – подскочивший к нам Лешка Беляев обеими руками обхватил нас и поцеловал каждую в щеку.