Чтение онлайн

– Артур, мы не можем всю жизнь скрываться. Я устала, правда, устала от этих вечных переездов. Ты – всего лишь человек, ты должен построить семью, стать отцом, должен быть счастливым. Хотя бы один из нас должен получить шанс на нормальную жизнь. – Всхлипнув, я утерла слезинки тыльной стороной ладони.

Артур поднялся с места. Обойдя стол, он положил широкую ладонь на мою влажную от слез щеку. В этом жесте было столько нежности и братской любви, что я невольно прикрыла глаза, утопая в теплых чувствах, заполнявших мое сердце.

– Я ценю твою заботу, Агни, – хрипло сказал брат, от него пахло алкоголем и солью.

«Слезы», – догадалась я и удивленно распахнула глаза. Лицо брата находилось совсем близко. Он был прилично выше меня, и, чтобы поравняться со мной, ему пришлось сгорбиться и наклониться.

– Глупая, неужели ты думаешь, что, пройдя через все ужасы нашего прошлого, столкнувшись с миром магии и воочию увидев смерть отца и надругательство над мамой, я смогу спокойно жить, отвернувшись от единственного родного мне человека?

Я положила голову ему на грудь.

– Но, Арти, разве за эти годы ты ни разу не хотел влюбиться?

– Хотел и влюблялся, Агнес. – Я удивленно приоткрыла рот, ведь брат никогда не делился со мной своими чувствами к кому-либо. – Но что дальше? Я неотъемлемо связан с миром фейри – миром, который нормальные люди считают не больше чем выдумкой. За нами охотятся друиды. Что я смогу дать своей возлюбленной, кроме вечного страха и сожаления?

– Все, Артур! – Я покрепче прижалась к нему. – Ты – самый чуткий, добрый и отзывчивый мужчина из всех, кого я знаю. Ты великолепно готовишь, у тебя тонкое чувство юмора. Да, иногда ты ворчишь, как упрямый старик, и чересчур обходителен, но разве это недостатки? – Я всплеснула руками. – Да любая девушка будет до конца своих дней благодарить судьбу за такого парня, как ты! Я бы сама замуж за такого брюзгу вышла.

Артур тихо рассмеялся:

– О нет, Агнес. Любой здравомыслящий мужчина и на километр тебя к себе не подпустит. Ты упертая, как стадо баранов, и та еще язва…

Я ударила брата локтем под ребра, он тихо ойкнул и в отместку ущипнул меня за нос.

– Ты просто еще не встретил ту самую, поэтому так легко отказываешься от собственного счастья, братец.

На мгновение Артур задумался, почесав подбородок:

– Ты что же, втюрилась в фейца?

Я вспыхнула и незаметно выскользнула из рук брата.

– Не переживай, Арти. Единственное чувство, которое он во мне породил, – чувство отвращения. Прямо как твои козявки, которые ты в детстве под одеялом прятал.

В меня полетела схваченная Артуром со стола булочка, но я успела пригнуться. Булка, просвистев в миллиметре от меня, врезалась в камин и упала на пол. Ирис, все это время внимательно следивший за нами, радостно подбежал к ней, схватил и утащил к себе на лежанку.

Внезапно я почувствовала, как горит кожа в местах, где меня касался Эллин. Мне было жизненно необходимо смыть с себя его касания, его запах, пропитавший волосы и легкие.

– Завтра собери вещи и постарайся выспаться, – услышала я на пороге ванной комнаты слова брата.

Утром меня разбудил Ирис, облизав мои щеки и нос. Как добралась вчера до кровати, я не помнила. От усталости, валившей меня с ног после горячей ванны, я совсем не запомнила, что делала.

Нехотя я поднялась с постели, смерив пса убийственным взглядом.

Собрав волосы в свободную косу и переодевшись из теплой пижамы в белый свитер и джинсы, я отправилась в гостиную. Там меня ждали накрытые полотенцем горячие сырники и записка от брата.

Откусив кусочек тающего во рту лакомства, я прочитала вслух:

Вещей у нас было не так много, так что с чемоданами я справилась за несколько часов: дело-то привычное. Коротая время, я скучающе сидела в кресле возле камина, поглаживая Ириса, свернувшегося калачиком у меня на коленях.

Внезапно мой взгляд привлекла серая софа напротив. Сердце пропустило удар, я будто снова почувствовала ледяные пальцы Эллина, сомкнувшиеся у себя на глотке, его твердое мускулистое тело, навалившееся на меня, как пресс…

– Так, мне срочно нужно проветриться, – решила я и согнала Ириса со своих ног.

Накинув на плечи теплую куртку и по привычке прихватив с собой кинжал, я как ужаленная выскочила из дома, позволяя холодному воздуху привести себя в чувства.

Бесцельно гуляя по городу, я специально избегала мест, напоминавших об Эллине.

На улице завывала метель. Горожане разбрелись кто куда, прячась от пронзающего ветра. Что ж, я не стала исключением и, окончательно замерзнув, прошмыгнула в миленькую кофейню на соседней от парка улице.

Заведение пустовало, из посетителей там была только старушка, сидевшая за столиком возле окна и увлеченно читавшая новости в местной газете.

Обстановка располагала, я стянула с себя вязаную шапку с помпоном и плюхнулась за один из свободных столиков.

Ко мне сразу подошла официантка в ярко-фиолетовом фартуке, вежливо мне улыбнулась и протянула меню. Даже не заглянув в него, я заказала себе латте и кивком поблагодарила девушку, которая тут же отправилась готовить кофе.

Светлые стены кафе украшали подвесные горшки с вьющейся зеленью. Высокие окна выходили на центральную улицу Ситки, а в центре зала стояли белые французские столики, накрытые ажурными скатертями.

Здесь приятно пахло бергамотом, зерновым кофе и мятными пряниками. За цветным прилавком, декорированным листьями папоротника, гудела кофемашина и мельтешила официантка.

– Могу я к вам подсесть? – раздался скрипящий голос возле меня.

Вскинув голову, я обнаружила держащуюся за спинку соседнего стула старушку в голубом кафтане. Под мышкой она держала скрученную в рулон газету. Встретившись со мной глазами, она приветливо махнула мне морщинистой рукой.

Я непонимающе обвела взглядом пустующий зал и вопросительно изогнула бровь.

– Не хочу сидеть в одиночестве, – поспешила объясниться старушка. – Всегда приятно пообщаться с гостями нашего города.

Я незаметно принюхалась – нафталин и кофе, никакой приторной нотки магии. Смертная.

Слегка расслабившись, я кивнула головой, приглашая старушку занять место напротив меня.

Скрипнув металлическими ножками стула, незнакомка благодарно мне улыбнулась и уселась за стол.

На вид ей было лет семьдесят или около того. Седые вьющиеся волосы стянуты в высокий пучок на затылке, а морщинистое лицо излучало доброту и трепет.