Чтение онлайн

Князь, поджав губы, нервно барабанил пальцами по столу.

– Вы считаете, что прибыли стоят титула?

Мелисса отвела глаза.

– Не каждая девушка может купить себе королевство.

– Зачем вам королевство, если вы не любите его народ?

– Зато люблю очарование помпезности.

– И подобострастие, конечно, – продолжил он.

– Почему вас это так удивляет?

– Потому, что я никогда не считал вас снобом. Вы не считаетесь с людьми, вы только используете их. В этом мы с вами похожи.

– Но вам нравится ваше положение! Вы же не собираетесь отрекаться от престола.

– К сожалению, я не могу этого сделать. Полдюжины политических партий сразу же начнут грызню за власть, а кончится это вводом словенских войск. – Он задумчиво покусал губы и тихо добавил: – Тогда, по крайней мере, люди перестанут голодать.

– Но они лишатся свободы! – воскликнула Мелисса. Она вспомнила вдруг просьбу сэра Дональда рассказывать ему о политических намерениях князя и сказала: – Вы однажды сказали, что только бабушка удерживает вас от поворота в сторону восточного блока. Это правда?

– Какая разница? Бабушка еще жива, я уже принял решение и не собираюсь его менять. Давайте больше не будем говорить об этом, – не добавив ни слова, князь вскочил и вышел из комнаты.

Вспоминая позже этот разговор, Мелисса не могла отделаться от ощущения, что князь при случае сблизится с Красски. В этом он совершенно не походил на свою бабушку, чья ненависть к восточным соседям и различным местным революционерам была широко известна.

На следующий день Мелисса смогла проверить это и одновременно узнать некоторые тревожные вещи об Элизе.

На следующий день, после последней примерки подвенечного наряда, княгиня Елена повела кутюрье посмотреть на украшения, которые она пообещала дать Мелиссе на свадебную церемонию. В королевском хранилище стояло несколько огромных витрин, в которых сверкало и переливалось великое множество камней. Глядя на их великолепие, Мелисса поняла, зачем столько вооруженной охраны постоянно несет службу вокруг дворца и около двери этой комнаты. Большая часть богатства Мотавии лежала сейчас перед ней: жемчуга, бриллианты, рубины, сапфиры, всего и не перечислишь.

– Полагаю, это будет смотреться со свадебным платьем особенно хорошо, – сказал кутюрье, вытаскивая из витрины нитку розового жемчуга.

– Нет, – быстро возразила она, вспомнив, что Элиза любит носить жемчуг.

– Тогда примерь эти рубины, – посоветовала княгиня.

Мелисса взяла ожерелье и приложила его к шее. Взглянув на свое отражение, она поняла, что лучше трудно представить: казалось, камни светились на ее золотой коже. Огненные сполохи пробегали по волосам, отчего те казались почти рыжими, и подчеркивали тепло темно-золотых глаз.

– То, что нужно, – восхищенно пробормотал француз. – Только это ожерелье. И больше ничего.

– Я слишком маленькая, чтобы носить много украшений, – улыбнулась Мелисса. – А то стану похожей на новогоднюю елку.

– У мадмуазель слишком хороший вкус, чтобы потерять чувство меры в одежде, – последовал галантный ответ.

Поцеловав Мелиссе руку и пообещав придти завтра, чтобы помочь одеть свадебное платье, кутюрье удалился. Мелисса вдруг осознала, что завтра в это время она уже будет женой князя и княгиней Мотавской. От этой мысли она так сильно побледнела, что княгиня Елена встревожилась.

– Что случилось, дорогая моя? – воскликнула она.

– Ничего особенного. Просто не могу поверить, что завтра моя свадьба.

– Это нормально, все девушки переживают перед свадьбой. Главное, помни, что ты – основа добрых перемен.

– Вы имеете в виду мои деньги? – тихо спросила Мелисса.

– Я говорю о своем внуке. Ты нужна ему. – Мелисса было подумала, что княгиня заговаривается, но та, как бы прочитав ее мысли, сказала:

– Я не сошла с ума, дитя мое. Я знаю, что говорю. Если Луи женится на тебе, он не женится на этой… этой…

Мелисса хотела промолчать, но ей показалось странным, что такая аристократка, как княгиня, предпочитает ее – чужестранку неблагородного происхождения – мотавской графине. Поэтому она осторожно сказала:

– Графиня Брин очень красива и тоже свободна. Почему вы настроены против нее?

– Из-за ее политических взглядов. Она считает Красски нашим другом.

– А вы?

– Я – нет!

– Луи, похоже, не согласен с вами.

Глаза княгини сузились:

– Он сам это сказал, или это ваши предположения?

– И то, и другое. Вообще-то, он не думает о Красски как о друге, но и не считает его врагом.

– Это влияние Элизы, – княгиня чуть ли не кричала. – Из-за нее он скоро лишится способности трезво рассуждать! Любовь иногда влияет на мужчин именно таким образом, если его чувство можно назвать любовью.

– А разве его можно назвать иначе? – спросила Мелисса.

Черные глаза старухи сверкнули.

– В мотавском нет слова «любовь». Мы используем понятия «единство» и "согласие".

– Я знаю.

– О каком единстве духа можно говорить применительно к моему внуку и такой женщине, как Элиза? Вы немного представляете, что он за человек. Вы можете поверить, что он может жить в согласии с женщиной, которая думает только о себе?

Мелисса помедлила с ответом, опасаясь, что графиня передаст его Луи. Не стоило ее будущему супругу знать ее мнение об его возлюбленной.

– Я предпочла бы не отвечать, Ваше Высочество, – пробормотала она. – Мне не хочется ввязываться в семейные раздоры.

– Но завтра вы станете членом этой семьи. Какую отговорку вы тогда придумаете?

Мелисса улыбнулась:

– Осторожность заставляет меня молчать сегодня, а преданность мужу заставит хранить молчание завтра.

Княгиня стукнула своей тростью по полу.

– Ты умная девочка. У тебя реалистичный взгляд на вещи, что вообще-то редкость для людей простого происхождения. Вдобавок у тебя такой же прямой характер, как у твоего дяди.

– Я и не подозревала, что вы его знаете, – удивленно сказала Мелисса.