Чтение онлайн

Дух Запада закатила глаза:

– Что за тон, пацан? Великолепно и замечательно, что папочка снова станет мужчиной.

Мне так не казалось. Если Дух Запада перестанет менять пол, то я не смогу видеть девку, говорящую о себе «Папочка» каждый раз, когда открывает рот. Чем мне тогда развлекаться? Избавившись от смены полов, он не будет несчастней меня. Раньше, когда накатывало очередное злосчастье, я могла хотя бы отвлечься мыслью, что Духу Запада повезло ещё меньше, чем мне.

– Пацанёнок, твоя ухмылка очень подозрительна, - раздался настороженный голос Духа Запада.

Я тут же прекратила ухмыляться и несколько раз кашлянула:

– Долго ещё?

Лошади шли галопом уже довольно продолжительное время.

– В соседней долине. Оставим лошадей у подножья горы и спрыгнем в долину.

Дух Запада выглядела мучеником, готовящимся к смерти.

– А, - я лениво слезла с лошади, привязала её к дереву неподалёку и полезла в сумку за верёвкой.

Едва я покрепче привязала верёвку к дереву, как за спиной раздался громкий болезненный крик. Я обернулась и только успела увидеть край одежды Духа Запада, мелькнувший из-за обрыва.

Я была до такой степени потрясена, что долгое время недвижно стояла, держа верёвку в руках. Наконец, подойдя к обрыву, я стала медленно спускаться с помощью верёвки.

После спуска меня переполнило восхищение мужеством Духа Запада. Ради восстановления своего мужского достоинства хоть немного раньше, он готов так прыгать с обрыва, игнорируя боль и травмы!

– Проклятый щенок! Что ж ты раньше не сказал, что у тебя есть верёвка! Ой, мой бедный зад!!! – разнеслись жалобные вопли Духа Запада от подножия скалы.

Я молча закончила спуск, покачав головой, подбежала к Духу Запада, и, не говоря ни слова, протянула ей зелье здоровья. Затем, также молча, указала ей показывать дорогу.

Столкнувшись с моей бессловесностью, Дух Запада не сдержалась:

– Гадёныш! Если тебе есть, что сказать, просто скажи! Не надо сверлить папочку этими вонючими глазками!

Я безнадёжно развела руками и снова покачала головой.

От этого Дух Запада разъярилась настолько, что готова была взорваться. Она выплёвывала стенания через стиснутые зубы, но ничего не могла со мной поделать:

– Ублюдок, папочка понял, что кое-кто помалкивает, поскольку разъярит его ещё больше, если откроет рот!

Я сдерживалась сколько могла, но выдержки не хватило, и я разразилась смехом, перейдя от «П-ф-ф-ф» к «Ха-ха-ха». Дух Запада сильнее стиснула зубы, но большего ей было не добиться.

– Отлично, отлично, больше не буду тебе надоедать. Поторапливайся, лучше, а то не поспеем к назначенному сроку и вынужден будешь оставаться трансвеститом.

Теперь, вдоволь насмеявшись, я могла позволить ей мирно продолжить путь, не ущемляя его гордости. А то ещё разозлится так, что затаит обиду и станет меня преследовать…

Услышав это, Дух Запада успокоилась и начала оглядываться по сторонам. Её нахмуренные брови и недоумённое выражение явно показывали, что этот бесцельный идиот давно позабыл направление.

– Забыл, куда идти? – лениво спросила я.

– Нет, конечно, я просто ещё дороги не нашёл, - ответила Дух Запада таким тоном, будто возвращала кому-то подохшую утку, настаивая, что та жива.

Наблюдая, как Дух Запада бесцельно бродит туда-сюда, я закатила глаза и догнала её:

– Да ладно, Даже если не найдём Божескую тварь, всё равно неплохо для разнообразия. А то мне до смерти надоело торчать в замке последние несколько дней.

– О! – Дух Запада вдруг остановилась.

По её чрезвычайно уверенному выражению я поняла, что дорога, должно быть, наконец-то найдена. Я тайно праздновала нашу не пропавшую удачу.

Дух Запада жестом указала на большое странное дерево с тремя наростами.

Я жёстко ударила её.

– Кого волнует какое-то дерево? Давай, ищи дорогу!

– Искать дорогу? – спросил голос.

Я была столь расстроена, что рассыпалась в проклятьях:

– Искать дорогу к Божеской твари, разумеется! Если, конечно, не хочешь оставаться трансвеститом на всю жизнь!

Однако, Дух Запада не ответила, продолжая тупо смотреть на что-то за моей спиной. Оттуда и раздался тот же голос:

– Божеская тварь? Вы ищите меня, Анруя?

Я медленно обернулась, пытаясь представить, как выглядит Божеская тварь. Может быть Кирин*, Феникс, огромный древний дракон?

<* Кирин или Цилинь – мифическое существо из восточно-азиатских культур. В Китае главное из 360 животных, проживающих на суше. Его иногда включают в перечень четырёх благородных животных наряду с китайскими драконом, фениксом и черепахой — вместо тигра. Как правило, у него несколько рогов, зелёно-голубая чешуйчатая кожа, тело с копытами коня или оленя, голова дракона и медвежий хвост. Японского кирина чаще всего его изображают с чешуйчатым телом, напоминающим тело пятнистого оленя, одним рогом и пышным хвостом. Его тело часто окутывает пламя, кроме того, существо может дышать огнем. Наиболее близкий европейский образ – единорог. (...)>

Увидев, я удивилась. С первого взгляда, я поняла, что божеские твари не ограничиваются внешностью кирина. Посмотрев снова, я осознала, что божеские твари встречаются в нашей повседневности. Взглянув в третий раз, я пришла к выводу, что у программистов «Второй Жизни» что-то не так с головой.

«Чёрт возьми! Как божеская тварь может быть… Моллюском!»

Между двумя приоткрытыми веероподобными раковинами виднелось нежное белое мясо с розовым оттенком. Возникла сумасшедшая мысль, сколько времени потребуется, чтобы съесть этого моллюска, в три раза превосходящего меня по размеру. Однако, два глаза, сидящих прямо посреди этого мяса остановили слюни, уже собравшиеся капать с моего рта. Говорят, голову хорошо есть для головы, а глаза – для глаз. Вот только вряд ли вы бы сумели набраться мужества проглотить глаза моллюска, даже если бы это дало вам идеальное зрение.

А ведь он ещё и разговаривает! Одна мысль о говорящем Пельмешке исключает желание рассматривать его в качестве еды. А что уж говорить о моллюсках! Дрожащим голосом я произнесла:

– Моллюск, моллюск, а почему ты моллюск?

– А что, никогда раньше не видел моллюсков? – очень любезно и мирно спросил меня моллюск.

– Э… Видел…

«Только немного не так, они были в горшке, потом испытывали тесный контакт с моим ртом и, наконец, становились частью белковой составляющей моего тела».