Чтение онлайн

— Что починить?

— Он почему-то всегда останавливается на двадцатом этаже, — сказал я, яростно нажимая на кнопку тридцать четвертого.

— Ну, возможно, кто-то вызвал его, а потом вспомнил, что что-то забыл в квартире, — сказал Сэм. — Ты легко раздражаешься. Сколько раз ты уже ездила на нем? Раз, два? Успокойся.

— Семь или восемь лет, умник.

— Семь или восемь лет?! Что ты делаешь, катаясь на лифте в Верхнем Ист-Сайде, проверяешь хорошо ли он работает?

Несмотря на мое угрюмое настроение, я не могла не рассмеяться.

— Да, вообще-то, да. Какое тебе дело, как я провожу свое свободное время?! — Я ухмыльнулась, а он улыбнулся в ответ, и я вспомнила, как он прижимал меня к себе, бережно, словно я была ценностью, с которой нужно очень осторожно обращаться. Я отвернулась от него.

— Итак, днем ты владелица галереи, а по ночам ездишь на лифтах. В тебе столько загадочного, Грейс Астор.

— Ты даже понятия не имеешь, Сэм Шоу, сколько.

Мы вошли к нему в квартиру, отсутствие мебели снова застало меня врасплох, хотя со вчерашнего дня ничего не изменилось.

— Хорошо, скажи мне, какие из картин повесили неправильно. — Я повернулась, не получив ответа, и оказалась одна в гостиной. — Сэм Шоу? — позвала я.

— Я на кухне, Грейс Астор.

Я пошла на голос. Он был на кухне, наливая виски в два хрустальных стакана, которая, что меня совершенно не удивило, тоже была почти пустой.

— Выпьешь? — спросил он, вручая мне стакан.

Черт побери, да. Я выпила одним глотком, позволяя жидкому счастью стекать по моему горлу и делая мой вечер намного лучше.

— Спасибо.

Он, не сказав ни слова, схватил меня за запястье, чтобы я ровно держала стакан, и налил еще больше виски.

Когда он убрал руку, провел подушечками пальцев по моей коже. Я моргнула и взглянула на него из-под ресниц. Он меня соблазняет. Прекрати флиртовать с ним и воздержись от поцелуев.

У меня было разбито сердце, я отстранилась от всего, но даже если бы этого не было, мое сердце никогда не было бы открыто для такого человека, как Сэм Шоу. Слишком богатый, слишком избалованный, слишком желающий делать все по-своему, в том числе настойчиво являться ко мне в галерею и тащить меня в свою квартиру.

По крайней мере, сейчас он угостил меня виски.

Если бы он только перестал так на меня смотреть. Я чувствовала его взгляд на себе всем телом.

— Спасибо, — прошептала я.

Он смотрел на меня поверх ободка своего хрустального стакана, прежде чем сделать глоток. Его адамово яблоко задвигалось, и я представила, как пройдусь своим языком по его горлу.

— Неудачный день? — поинтересовался он.

— Мммм. — Я развернулась и вышла из кухни в гостиную, направившись к Ла Тушу.

— Хочешь поговорить об этом? — спросил он позади меня.

Это было последнее, чего я хотела. Наоборот, я хотела забыть, как можно скорее об этом дне. Забыть, как я просчиталась со Стивом. Он всегда казался таким скромным и стеснительным, когда я говорила ему, насколько он талантлив. Он так меня благодарил, что я согласилась устроить выставку его работ, так переживал и беспокоился, что может опорочить своими картинами репутацию галереи. В большинстве случаев он вел себя так, как будто меня любил.

И как только он впервые ощутил успех, тут же превратился в ужасного человека, скорее всего он все это время был именно таким. Получается я обманывала саму себя, представляя его совсем другим человеком. Он открыто использовал меня, чтобы добиться славы, а затем ушел, потому что моя картинная галерея не была столь известной.

Я сделала еще один глоток, желая усилить свое расслабление.

— Картина висит так, как мы и хотели ее повестить. — Картина висела именно на том месте, где я карандашом поставила черточки на стене.

— Тебе нравится? — спросил Сэм мягко, находясь всего в нескольких футов позади меня.

Виски расслабило мои напряженные мышцы и слегка размыло стресс за день, превратив в что-то отдаленное.

— Его работы будут хорошо выглядеть где угодно. — Я не повернулась к нему, а опять выпила виски, желая, чтобы окончательно стерлась большая часть дня. Сегодня я могла себе позволить расслабиться, только на этот вечер, только сейчас, чтобы все беспокойство о выплатах и покупке необходимых вещей для галереи стали менее важными. Хотя бы на час или два. — Виски тоже хорош.

Сэм усмехнулся, а я продолжала смотреть на картину, услышав его шаги в сторону кухни за бутылкой.

Сердце стало колотится в более быстром темпе, стоило ему приблизится ко мне, и особенно, когда его рука опустилась мне на низ спины, пока он наполнял мой стакан.

— Ты пытаешься меня напоить? — задала я вопрос.

— Мне кажется, сегодня тебе хочется немного быть пьяной, — ответил он. — Но у меня такое впечатление, что ты не любительница выпить.

— Всего лишь глядя на меня, ты можешь сказать люблю я выпить или нет? — поинтересовалась я, взглянув на него.

— Не только глядя на тебя.

Что это значит? Тогда на основании чего он сделал такие выводы?

— Но ты все время наблюдаешь за мной. — Я повернулась к картинке, не желая отодвигаться от него, мне нравилось, что его рука лежала у меня на нижней части спины. Нравилось, что мы были как-то соединены.

— Конечно, смотрю. Я же говорил, что ты прекрасна.

— И как все богатые, ты коллекционируешь красивые вещи. Картины, недвижимость, женщин.

Сэм убрал руку и усмехнулся.

— Пойдем я покажу тебе, где ошибся твой рабочий, — произнес он, направляясь в свой кабинет.

Я последовала за ним.

Я остановилась в дверях, он кивнул в сторону стены.

— Вот, — сказал он. — Не думаю, что ты хотела повесить их так, потому что здесь они не смотрятся. — Он сложил руки и уставился на три обнаженные фигуры, висевшие рядом.

Он был прав. Они не смотрелись на этом месте. Левая картина казалась немного больше, и ее фон был намного темнее, чем у двух других. Вероятно, ее стоит повесить в середину. Я решила проверить стену на свои карандашные отметки, именно на этом месте они и были, где повесили картины.