Чтение онлайн

А Юля медлила. Она, не отрываясь, смотрела на холм за оконцем.

— Что это?

— А, — неопределенно отмахнулась Непоседа. — В эйтом карон’е н’икто не жив’ет. Потому мы с брат’ишкой сюда и приб’егаем. Там когдась старый Хапол жил, так пом’ер он, вот карон и пустует. А древ’есный сруб тут задолго донын’е стойит. Вроде как од’ин чаровн’ик когдась тут жил, вот и осталося. Сюда н’икто н’е ход’ит. Вот я д’иву далась, разгл’ядев т’ебя!

«Древесный сруб» — это избушка, поняла Юля. Значит, кароном Непоседа называла холм. Неужели в нем кто-то может жить? И почему Мёрт и Глиск перенесли её, Юлю, сюда?

— Идем, Непоседа, а то и впрямь вернутся колдуны, а мы ещё здесь. Мы далеко от Диамы?

— Какая Диама?! — рассердилась Непоседа. — Эйто Хом’ячьи Холмы, кутороша! Д’иама за рекой.

Непоседа говорила на языке, похожем на ависийский. Во всяком случае, Юля её понимала. Ну, разве только отдельные слова не совсем ясны. Вот, например, «кутороша». Судя по тому, как Оскомина его произнесла, означает это слово что-то не слишком приятное. Юля даже начала подозревать, что её попросту обозвали. Ничего, решила девочка, после разберусь. А сейчас Непоседа настойчиво тянула её к выходу из избушки.

— Ладно-ладно, я иду, — сказав так, Юля перешагнула порог…

И оказалась в пустыне.

Мир раскололся на два резко обозначенных, контрастирующих цвета точно по линии горизонта: красный под ногами, вздыбливающийся холмами песка и блекло-голубой, с бледно-розовым пятном закатного светила на границе, дохнувший теплым воздухом.

— Ацо-Ацо-Ацо! — заверещала Оскомина.

Глиск и Мёрт выжидали. Они, конечно, не верили, что Владычица, оказавшаяся в осажденном городе, бросится спасать какую-то там иноземную девчонку. Но… лучше перестраховаться, чем недооценить противника, а потом удивленно хлопать глазами и пенять на свою недальновидность.

Вот почему, без видимых проблем похитив ребёнка из-под носа колдуньи и целого замка ависов, они решили вернуться.

И как оказалось, не зря.

Но сначала девочку требовалось спрятать. Колдуны не придумали ничего лучше, чем унести её в Хомячьи Холмы, что на полпути к Спящему Лесу — цели их действий. Там среди песчаных жилищ пушистых ншунов они давно приметили старую избушку, некогда выстроенную магиргом-скитальцем Адинсулом. Ншуны боялись её как воды и не приближались. Идеальное место для тайника.

Разве могли они помыслить о двух излишне любопытных, непослушных ншунятах, которым придет в голову мысль сунуться в избушку, едва магирги её покинут?

Бросив спящую девочку на скрипучий деревянный пол, Мёрт подновил заклятие сна, а Глиск предложил её ещё и связать. На всякий случай. Из-за этого предложения братья чуть не разругались. Потому что Мёрт верил в эффективность своих заклинаний. А Глиск имел наглость в них усомниться.

Спор предотвратила Юля.

Она проснулась и громко поинтересовалась, почему уже утро и кто так шумит. Нервно подпрыгнув, Мёрт быстро приставил к её вискам пальцы и отправил девочку обратно в мир снов.

— Похоже, на нее и сейчас твоя магия не действует, — ухмыльнулся Глиск.

— Бред, я лично выкинул этот её мерзкий камень в окно! — ругнулся Мёрт.

Девочку все-таки связали. Мало ли что…

Замок встретил их тревожным настроением.

А в гостевых покоях собирали отряд спасения похищенной девочки.

— Поторопимся, — подвел итог Мёрт, и братья переместились в Хомячьи Холмы.

Но Юли в избушке не оказалось…

Юля протерла глаза, но ничего не менялось. Вокруг нее вприпрыжку носились две Непоседы.

Оба малыша радовались друг дружке, дурачились и старались непременно один другого завалить на песок. Между собой они были так же похожи, как Алёна и Алёша, и Юля сразу же запуталась, с кем из ншунят она познакомилась в избушке. Всё разъяснилось сразу же, как только малыши вспомнили о существовании девочки и прекратили играть. Тот из ншунят, который к этому времени оказался на песке, под другим, более сильным, внезапно подскочил, уставился на Юлю и резким неприятным, а главное, незнакомым голосом прокричал:

— Ой-ой-ой! Кто эйто?

— Она из древ’есного сруба, — выпрямился другой ншунёнок, который и оказался Непоседой. — Я с н’ей там познаком’илась. Как, баешь, т’ебя кликать?

— Юля, — опять представилась девочка.

— Юль-ля, — раздельно и с нажимом повторила Непоседа. — Ацо, эйто Юль-ля. Смотри, какая она забавная. У нее т’емная шерстка, как у нашей мамки.

Оскомина потянулась к волосам Юли.

— Мне нужно в Диаму, — нетерпеливо сообщила Юля. — Скажите, куда мне идти. И ещё, скоро вернутся магирги, и мне нужно спрятаться. Желательно так, чтобы они меня не нашли.

— Ну, кон’ечно! — вдруг хлопнула себя по лбу Непоседа. — Чаровн’ики! Совсем о н’их забыла. И ещё ты об’ещала н’икому не баять, шо эйто я перегрызла твойи вер’евки. Но ему, — тут Оскомина кивнула на Ацо, — баять можешь, так, он мой брат’ишка. Мы завс’егда вместе.

— Оца, — проскулил Ацо. — Пойдем, а? Мамка рассержается.

— Не рассержается, — отмахнулась его сестрица. — Мы сейчас в карон старого Хапола пойд’ем.

— Так тебя зовут Оца? — полюбопытствовала Юлька. — Красивое имя.

— Так! — с гордостью подтвердила Оца. — Нам с Ацо дали им’ена обратные, как у двойнят у ав’исов. Эйто потому, что мы народ’ились двоицей. Эйто жутко редко бывает, завс’егда-то помногу нарождается. Вот у суседки нашей, Агацы, так у той за раз сем’еро народ’илось.

— А до дому? — жалобно проблеял Ацо. Похоже, из этой парочки Оскомина-Оца была главной. — Уже вечер, мамка просн’ется, ув’идает, шо мы н’е дома, ругаться буд’ет.

— Так рано ещё! — возразила Оскомина. — Ещё не совсем пот’емн’ело! Можно гулять. А коли мы сейчас пов’ертаемся до дому, то нас спать загонют. Ты эйто хочешь?

— Нет, — проскулил Ацо.

— А почему вас должны загнать спать? — удивилась Юля. — Ведь спят ночью, а сейчас ещё вечер.

— Ты шо?! — немедленно возмутилась Оца. — Кто ж сп’ит ночью? Для эйтого есть д’ень.

На это заявление Оскомины сложно было возразить. А Ацо ещё и добавил, небрежно махнув лапкой в непонятном направлении:

— Она ж оттуда. Потому и н’е знайет нормальных в’ещей.

— Айда в карон!

— Зачем? — забеспокоилась Юля, опасливо поглядывая на песчаный холм.