Чтение онлайн

Льешо понял, о чем говорит товарищ. Рабом был даже мастер Марко, хотя и служил высокопоставленному господину Чин-ши. Кунгол, к счастью, мог похвастаться полной свободой вплоть до того самого момента, как его разорили завоеватели.

– Подобная история вполне объясняет, почему волшебник выбирает именно тех союзников, которые сейчас с ним, – подал голос Шокар. – А может быть, отсюда и столь острый интерес к Льешо? Ведь с помощью законного наследника волшебник смог бы отобрать Фибию у собственных сторонников.

Шокар сделал глоток крепкого, ароматного чая и снова замолчал. Пришла очередь Стайпса высказать свое мнение. Бывший гладиатор не слишком уютно чувствовал себя в лучах всеобщего внимания. Для него Льешо оставался мальчиком-рабом, а потому превращение его в королевскую особу вызывало определенный дискомфорт. Без острой необходимости Стайпс ни за что не стал бы привлекать внимание к собственной персоне.

– Говори, Стайпс. Твои советы уже не раз помогали мне остаться в живых.

Почувствовав поддержку, гладиатор предпринял неловкую попытку поклониться сидя:

– Дело в том, ваше высочество…

– Да просто Льешо, Стайпс, так же, как и раньше.

– Нет, – вмешался, покачав головой, Льюка. – Стайпс прав. Мы собираем армию, а потому не должны вести себя как нищие у дверей. Должное обращение к принцу, который к тому же еще и муж Богини, – это «ваше святейшее высочество».

– – Среди друзей, а тем более сидя в грязи, как сейчас, я все-таки предпочел бы остаться просто Льешо, – возразил юноша. – Однако дело не в титуле и не в имени. Говори то, что собирался сказать.

– Всего лишь следующее, ваше святейшее… – Сокращенная форма титула чем-то понравилась гладиатору. – Мастер Марко заинтересовался вами еще до того, как узнал, что вы – принц. Узнав о вашем рождении, он не принял особенных мер – терзал всех точно так же, как и раньше. Но заметьте – он ни разу не использоват вас в политических целях.

Бикси согласился:

– Стайпс прав. Если бы он ценил в тебе политический капитал, то надежнее защищал бы, чтобы использовать впоследствии. А вместо этого он едва не убил тебя ядами. Волшебник вполне мог бы вступить в игру позже, чтобы включить тебя в план освобождения Фибии от захватчиков – разумеется, для себя самого. Все обстоит иначе – ты нужен ему благодаря твоим личным качествам и способностям.

– Какими бы там ни были эти самые способности, они до сих пор еще никому не помогли.

– Неправда. – Это произнесла Каду, до сей поры внимательно слушавшая мнение других. – Мастер Марко всегда знает больше, чем лежит на поверхности. Он хочет разрушить империю Шан, но, мне кажется, это лишь ступенька в его настоящем плане. Он что-то видит в тебе – не твое наследство, не твою связь с Шу, но тебя самого в качестве инструмента.

Мастер Ден торжественно поднял чашку в знак того, что восхищен тонкостью интриги. Льешо едва не стало дурно.

– А что собирается делать Шу? – поинтересовался он, опасаясь, как бы и здесь ни оказаться просто-напросто инструментом.

– Перед уходом он почти ничего не сказал нам, – ответила Каду, – а тем более не поделился планами. Но я знаю одно: император перенесет свою столицу в Дарнэг – в этой любезности правитель не сможет ему отказать. Хабиба отправился, чтобы собрать придворных и попросить госпожу Сьен Ма присоединиться к императору на военном совете.

Сидящий рядом с Бикси Стайпс тут же прокомментировал:

– Да уж, сидя на совете рядом с богиней войны, Шу вряд ли проиграет.

– Если бы все это было правдой, – мрачно заметила Каду, – дворец правителя в Фаршо сейчас не лежал бы в руинах, а ее сиятельство управляла бы провинцией Тысячи Озер.

– Вопрос заключается вовсе не в том, сможет ли госпожа выиграть войну для империи Шан, а в том, захочет ли она победить ради императора Шу? Даже я не настолько хорошо знаю настроение смертной богини, чтобы найти правильный ответ.

Богиня войны оставалась непредсказуемой даже для других смертных богов. Но Льешо занимал еще не высказанный вопрос: просил ли император Шу ее сиятельство вмешаться в войну ради него или, наоборот, ее сиятельство использовала Шу для ведения собственной войны. Может быть, ради выяснения этой связи и отправился в путь Хабиба? Явится ли богиня в Дарнэг?

Бикси, довольный, что не пришлось выбирать между покорностью капитану и спасением товарищей, задал собственный вопрос:

– Что же будет с нами?

Еще минуту назад этот вопрос мог бы прозвучать как вызов, но сейчас Каду лишь пожала плечами, показывая, что собственный ответ ей нравится меньше.

– Мне кажется, Шу надеется на то, что внимание мастера Марко окажется прикованным к нашим попыткам освободить заложников. Если мы преуспеем, император сможет выиграть время, необходимое для подготовки к серьезной войне на собственных границах.

Хитрость, коварство. Льешо не хотелось слушать об этом, но Каду тем не менее продолжала рассуждать:

– Шу запутался в стратегии. Империя Шан простирается на тысячи ли к северу, однако граница с Гарнией пролегает всего лишь в дне пути от Дарнэга. Пустыня Гансау тянется далеко на запад, но на востоке граничит с Шаном, а здесь, на юге, все с той же Гарнией. Степи гарнов заходят далеко на юг и запад.

Льешо вспомнил иное время и разложенную на ковре в шелковой палатке карту мира. Госпожа Сьен Ма обучала его политической географии и одновременно расспрашивала о Гарнии и гарнах.

– Я знаю, что они послали в Шан карательный отряд, но рискнут ли гарны вести полномасштабную войну с империей?

Шокар в ответ лишь пожал плечами:

– Если они в прошлом году захватили столицу, то почему бы им не обойтись со всей страной точно так же, как раньше с Фибией после захвата Кунгола?

Вспомнив чудеса и ужасы той битвы, Шокар невольно вздрогнул. Он был мирным и тихим человеком, как и отец семерых братьев, так что в битву его могли толкнуть лишь самые чрезвычайные обстоятельства.

– Мастер Марко, несомненно, убедит своих союзников в том, что их ждет поддержка северных провинций, – заметил Бикси. – Но сколько кланов пойдут за ним?

– Он привлечет и бандитов, и безработных наемников, – заметил Льюка. – А семейные отряды спешить не будут – подождут и посмотрят, куда дует ветер.

Льешо спросил себя, откуда брат все это знает, и сам устыдился собственному подозрению. Льюка, конечно, отличался тонкой и сложной натурой; он постоянно что-то высчитывал и выгадывал, но ни за что на свете не стал бы якшаться с убийцами родителей и сестры.