Чтение онлайн

А вот расспросить про Кристофа можно.

— Вы давно здесь работаете? И, наверное, знаете своих работодателей очень хорошо?

— Ну… вы же понимаете. Они аристократы, а я повар. Не могу я их слишком хорошо знать, — улыбнулась Паулина. — Сейчас здесь очень тихо, семья живет уединенно. Господин Кристоф лишь года полтора назад окончательно перебрался сюда, а до этого жил в основном в Вене.

— Вот как? — После разглагольствований Кристофа о доме Эльма думала, что он всю жизнь провел в этих стенах, а, оказывается, он тут бывает нечасто!

— Он юрист, — объяснила Паулина, — консультирует по семейному праву. У него своя небольшая контора в Вене. Семья в свое время была против, наследнику зазорно работать, как обычному…

— Паулина!

Холодный голос Экберта заставил обеих женщин подпрыгнуть.

— Вам сколько раз было велено не болтать лишнего? — резко осведомился дворецкий, входя в кухню, и весьма неодобрительно посмотрел на Эльму. — Вы желали пройтись по замку? Я готов провести вас.

Пришлось встать и последовать за Экбертом.

Осмотр начался с замкового двора. Экберт подвел Эльму к воротам и сухо начал:

— Замок построен в тринадцатом веке, точная дата возведения его неизвестна. В семейных хрониках сохранились обрывки сведений о том, что скала «Орлиные слезы» получила свое название еще до того, как здесь решили поставить замок. По преданию, молодая графиня, наследница рода, столкнула с этой скалы знатного рыцаря, покусившегося на ее честь. Его вассалы отомстили и привязали графиню к столбу, вкопанному на вершине, и так оставили умирать, запретив кому-либо приближаться к ней. Однако на рассвете третьего дня, когда девушка совсем ослабела, с небес спустился орел. Графиня была так прекрасна и беспомощна, что птица прослезилась. Ее слеза упала на оковы на руках пленницы и освободила ее. Графиня обернулась орлицей и улетела вместе со своим спасителем, который конечно же оказался заколдованным принцем. Они сочетались браком и произвели на свет двенадцать детей, и с тех пор род носит имя Адлертрененштайн.

— Очень красивая легенда, — пробормотала Эльма. — А что произошло на самом деле?

— Кто знает. — Когда Экберт рассказывал о замке, тон его немного смягчался. — Скорее всего, эту землю предки графов получили в награду от короля. И замок почти никогда не подвергался осаде. Захватчики просто не могли добраться сюда. Осадные машины втащить не удавалось, армия не поднимется — тропинки слишком узки и круты. Только в начале двадцатого века здесь появилась приличная дорога, а до этого гости сильно рисковали, забираясь сюда.

— Как же подняли камни для строительства? — удивилась Эльма, разглядывая могучие стены.

— Скала отдала. Камни выламывали прямо из нее и возводили замок.

— Очень практично.

— Разумеется, — буркнул Экберт. — Мы же в Германии. А здесь всегда жили практичные люди.

Эльма невольно улыбнулась и собиралась сказать что-нибудь веселое в ответ (кажется, отношения с нелюбезным дворецким все-таки можно наладить!), когда за ее спиной раздался голос:

— Спасибо, Экберт. Дальше я продолжу сам.

Эльма обернулась: Кристоф стоял рядом, засунув руки в карманы брюк, и странным взглядом смотрел на гостью.

— Господин… — начал дворецкий.

— Ты свободен, Экберт.

Старик пробурчал что-то нелицеприятное, но удалился, оставив хозяина наедине с гостьей в залитом солнцем дворе.

Некоторое время оба молчали. Эльма слышала, как вдали стрекочут кузнечики, как с реки долетает усиленный мегафоном голос гида. Кристоф выдержал многозначительную паузу и наконец произнес:

— Я хотел бы извиниться за то, что сказал за завтраком. Я не имел права вас обижать.

— Обижается тот, кто хочет быть обижен, — философски заметила Эльма. — А я просто решила вас не беспокоить.

— И тем не менее я был непозволительно груб. Вы меня простите?

Глядя на него, Эльма подумала, что не простить его нельзя. Теперь, когда Паулина сказала, что он работает, занимается любимым делом, а не проводит время в праздности, ей он нравился еще больше. И выглядел он сейчас не столь надменным.

— Я подумаю.

— Может быть, мне удастся заслужить ваше прощение, если я покажу вам замок?

— Вы же уже отослали своего дворецкого, значит, все решили, — резонно заметила Эльма. — Это большая честь для меня, господин граф.

Кристоф поморщился, словно лимон надкусил.

— Прошу, называйте меня по имени. Просто Кристоф.

— Обычно у представителей старинных родов бывает много имен, — поддразнила его Эльма.

Он охотно поддержал:

— Разумеется. У меня их тоже несколько. Кристоф — самое первое и любимое. А все остальные хороши в родословной, но никак не в повседневной жизни.

— Например?

— Эккехарт. Ужасно звучит, правда?

— Кошмарно. Но это всего лишь еще одно. Или… оно не последнее?

— Увы, не последнее! — В глазах Кристофа горели золотистые точки. — Есть еще Фридхольд. Как вам такой вариант?

Эльма с трудом удерживалась, чтобы не расхохотаться в голос.

— Да, это делает картину мрачнее! Но еще все можно исправить, если это последнее.

— Увы и ах. Есть еще два.

— Неужели два? — Она прикрыла рот ладонью, будто в ужасе. — Не знаю, смогу ли я это выдержать.

— Может, не стоит подвергать вас опасности?

— Я рискну, — произнесла Эльма с нарочито несчастным видом.

— Тогда слушайте! — Он патетично возвел глаза к небу и провозгласил: — Готтхильф! — И тут же заботливо поинтересовался у Эльмы: — Все хорошо? Голова не кружится?

— С трудом стою на ногах, — проворчала она. — Давайте последнее, чтобы уже покончить с этой пыткой!

— Помните, вы сами напросились! — предупредил Кристоф. — Последнее — Лютпольд.

— Этого мне не пережить! — Эльма картинно приложила ладонь ко лбу и сделала вид, что сейчас упадет в обморок. И чрезвычайно удивилась, увидев, как Кристоф дернулся вперед, чтобы ее поймать. Какие у него рефлексы! Похоже, не одна девушка упала без чувств перед этим графом.