Чтение онлайн

— Неприятностей с "Марко"? — непонимающе нахмурился Кристоф.

Эльма вкратце пересказала ему свой утренний разговор с Торой.

— Этого еще не хватало! — Он стукнул кулаком по столу, да так, что приборы подпрыгнули. — Нет, он вынудит меня отправиться к нему и разобраться с помощью силы, если по-другому он не понимает!

— И чего ты этим добьешься? Может быть, он только этого и ждет! — Эльма протянула руку и положила ее на локоть Кристофа; тот не отстранился. — Пожалуйста, не горячись. Сегодня я сделала несколько звонков. Возможно, удастся подключить кое-какие фонды, чтобы обеспечить замок самым необходимым. Не скажу, что этого будет достаточно, но вместе с контрактом с "Марко"…

— Блэклок не отвяжется, Эльма! Он не оставит нас в покое. Вопрос принципа.

— Ну и мы не отвяжемся. В конце концов, мой отец бывший итальянский мафиози. Ну почти, — буркнула она, заметив округлившиеся глаза Кристофа. — Может, он подскажет правила ведения нечестного боя. Нас втягивают в это, и мы должны ответить, так?

— Мне нравится, когда ты так решительно говоришь, — негромко произнес Кристоф.

— Что? — Эльма непонимающе смотрела на него. Мысленно она строила планы победы над Блэклоком и не сразу поняла, о чем он говорит.

— Ты похожа на древнюю воительницу, когда разговариваешь вот так. — Он протянул руку и взял Эльму за подбородок. — И когда говоришь "мы", я чувствую себя странно. Так и нужно, госпожа Фиески, дочь итальянского мафиозо?

— Я не знаю, — растерянно прошептала Эльма.

Через мгновение они уже целовались. Эльма сама не понимала, как это произошло, и не осознавала, что лучше не делать этого в столовой, куда в любой момент могут войти слуги или Герлинда. Вдруг графиня передумает и выйдет к ужину. Она знала, что стоит уже не у стола, а Кристоф прижимает ее к себе и его пальцы скользят у нее по спине, приминая шелк блузки и словно оставляя за собой огненную дорожку. Поджог, подумала она. Вот он, настоящий поджог!

Громкий скрип заставил Эльму и Кристофа оторваться друг от друга и непонимающе оглядеться.

— Что за… — начал он, и тут мир перевернулся.

Вернее, не так. Мир брызнул грохотом и осколками стекла, и в следующее мгновение Эльма лежала на полу, Кристоф закрывал ее собой, а вокруг висел звон и пыльное облако.

— Что случилось? — придушенно спросила Эльма, только сейчас испугавшаяся.

— Вот черт! — воскликнул Кристоф, и в следующее мгновение его руки потащили Эльму вверх.

Она встала на ноги, огляделась и ахнула.

Огромная люстра, украшение столовой, лежала, переломив обеденный стол пополам. Весь пол был усыпан осколками лампочек и щепками, обод люстры помялся, оборванная цепь валялась на полу словно дохлая змея. Кристоф выругался — больше ничего сделать он не мог.

— Если бы мы сидели за столом и не успели отпрыгнуть…

— Ты вовремя решил меня поцеловать, — пробормотала Эльма, все еще не пришедшая в себя от шока.

— Ты как? — Он заботливо заглянул ей в глаза.

— Я… — Она закрыла рот ладонью. Во второй раз за последние несколько дней она подвергалась смертельной опасности. — Скажу, что с тобой непросто быть рядом, Кристоф фон Адлертрененштайн. Но твои поцелуи спасают от смерти. В буквальном смысле.

Он глядел на Эльму подозрительно.

— Похоже, ты еще в себя не пришла.

— Вполне пришла! — заспорила Эльма. — Надо позвать Экберта.

— Господин Кристоф! — Дворецкого звать не понадобилось, он уже прибежал, вероятно услыхав грохот. — О господи!

— Экберт, как видишь, замок разваливается прямо на глазах. — Кристоф нацепил на лицо непроницаемое выражение. — Лишь счастливая случайность помогла мне и госпоже Фиески избежать если не смерти, то тяжелых увечий. Пожалуйста, проследи за уборкой и выясни, почему оборвалась цепь. А я провожу госпожу Фиески в ее комнату. Ей следует отдохнуть.

Эльма собиралась запротестовать — в конце концов, она еще не начала ужинать, — однако Кристоф уже взял ее под руку и повел прочь из столовой, оставив шокированного дворецкого стоять среди обломков.

— Экберт разберется, — не терпящим возражений тоном заявил он, хотя Эльма и не думала его о чем-то спрашивать или в чем-то упрекать. — А я хотел бы обсудить все это с тобой наедине. И Экберт это поймет. Идем.

— Может быть, выпьем вина у тебя в кабинете?

— Нет. Мы идем в твою комнату. Точка.

Такая настойчивость показалась Эльме странной, однако она не стала возражать. Наверное, у Кристофа есть причины так поступать…

Они прошли по лестнице и по коридору. Эльме казалось, что ладонь Кристофа, лежащая у нее на руке, прожигает рукав блузки. Он распахнул дверь комнаты Эльмы, пропустил ее вперед и закрыл дверь. Слышно было, как щелкнул замок.

— Я думаю, что… — Эльма повернулась к Кристофу, но договорить не смогла: он заключил ее в объятия и поцеловал.

В полутьме царивших в комнате сумерек, в цветочных запахах вечера этот поцелуй отозвался в Эльме словно звон китайских колокольчиков — нежным перебором струн души. Зарывшись пальцами в светлые волосы Кристофа, она привстала на цыпочки, чтобы быть ближе к нему, чтобы ему было удобнее и легче целовать ее. Впрочем, вряд ли он испытывал неудобства: такое ощущение, будто он уже целовался с Эльмой бессчетное число раз, знал все ее маленькие желания, движения, вздохи. Он знал, что нужно прикоснуться к точке у нее за ухом, что ей нравится, когда пряди ее волос пропускают между пальцами, и что прикосновение его губ к коже под веками — одно из самых изысканных наслаждений. Как будто Кристоф знал Эльму тысячу лет, а не несколько дней. Как будто…

— Кристоф. — Она выдохнула его имя ему в губы. — Что…

— Ничего не говори, — прошептал он в ответ. — Пожалуйста, ничего не говори. Просто будь со мной.

Эльма попыталась отстраниться, молча взывая к голосу разума.

— Мы не можем…

— Мы можем все.

— Но я…

— Ты самая желанная женщина на земле, — шепнул он. — Самая красивая. Самая лучшая. Будь со мной, Эльма. Здесь и сейчас.

И голос разума умолк, едва пискнув.

Он был нежен, неистов, очарователен. Их руки сплетались, пальцы сцеплялись с пальцами, поцелуи горели на коже. Хотелось приникнуть всем телом и никогда не отстраняться — дикое, невыполнимое желание, которое в такие моменты кажется выполнимым. Эльма шептала имя Кристофа, а он шептал ее имя и говорил ей, как она прекрасна и как хорошо быть с ней. Далеко не все мужчины так умеют. Далеко не все мужчины могут прикасаться так, что хочется провести вечность в их объятиях. Он был один такой — для нее.