Чтение онлайн

– Когда нет никаких других занятий, – ответил Люк. Его голос звучал ровно, а силуэт в свете от камина, казалось, стал менее напряжённым. Джой аккуратно переворачивала страницы.

– Я раньше любила подобные истории. Моя мама читала их мне, когда я была маленькой, – Джой замолчала, прежде чем воспоминания смогли заманить её в ловушку, а затем продолжила. – У тебя подлинный интерес к мифологии. Я всегда находила её захватывающим предметом.

Люк пересёк половину комнаты и остановился возле дивана, словно это был непреодолимый барьер.

– Возможно, мифы так захватывающи, потому что уходят корнями в действительность.

Джой с кривой улыбкой вскинула голову.

– Да. Но они также удерживают нас на безопасном расстоянии от действительности, – она захлопнула книгу и поставила на место. «Почему любая тема их разговора неожиданным образом все время усложняется?»

– И у действительности есть плохая привычка подкрадываться к нам любыми путями, независимо от того, как бы мы ни пытались её избежать, – взгляд Джой застыл на рядах названий, словно не видя их.

Голос Люка был настолько приглушённым, что она почти не слышала его.

– Есть многое на свете, друг Горацио…

– Кажется, Шекспир, – она сосредоточилась на поисках и обнаружила ряд произведений автора на верхних полках, вне предела её досягаемости. – «Гамлет» ведь трагедия, не так ли? Никогда не испытывала интереса к трагедиям.

Ощущение слабости охватило Джой, возникая из нежелательных воспоминаний, постоянной напряжённости и внезапно захлестнувшего её чувства одиночества. Она отчаянно желала обрести былое равновесие, но оно оказалось потерянным, вне предела досягаемости. Она развернулась так, чтобы Люк не мог видеть того, что, по ее мнению, читалось у нее на лице, и пошла в другой конец комнаты, проходя мимо тёмной кухни и останавливаясь в самом отдалённом углу.

Джой взглянула на крошечный угловой стол, и первой мыслью, пришедшей в голову, было то, что он является чем–то вроде священного места. Над столом высились красиво вырезанные маленькие полочки, на каждой что–то лежало. Две незажженные свечи довершали образ места, характерного для святилища. Джой гадала, чем оно являлось – местом воспоминаний?

Она оборвала мысль и сосредоточилась на изучении предметов. Вот самодельная, подобно столу искусно вырезанная и раскрашенная деревянная расчёска. Джой подняла её, чтобы тщательнее рассмотреть. Несколько тёмных, цвета полуночи, волос застряли между зубчиками. Женские волосы.

Джой задумалась, принадлежали ли они одной из предыдущих любовниц Люка – одной из тех, о ком её предупреждала Мэгги. Неужели даже самый высокомерный из мужчин стал бы держать напоминание о прежних завоеваниях как святыню? Возникшая идея казалась смехотворной, однако, осматривая вещи, у Джой не возникало сомнений – всё это явно принадлежало женщине.

Здесь находились простое посеребренное зеркало и золотое кольцо с единственным безукоризненным рубином. Джой почти что боялась прикоснуться к ним. Другие полки тоже содержали подобные предметы, но здесь явно находилось нечто особенное.

Изящная музыкальная шкатулка занимала почётное место – выполненная в классическом стиле, свидетельствующим о ее возрасте, но находящаяся в отличном состоянии, отполированная и, в отличие от других вещей святилища, на ней не было пыли. Джой не могла сопротивляться движению собственных пальцев, обводящих серебряные и золотые инкрустации; крошечная картина, вырезанная на крышке, изображала каноэ на реке, окружённой горами и лесом. Без раздумий Джой подняла крышку.

Из шкатулки полилась прекрасная весёлая мелодия, похожая на народную музыку, незнакомая, но странно очаровательная. Джой подняла голову и закрыла глаза, чтобы вслушаться в звучание. Эта была одна из тех мелодий, что пробуждала радость, счастье и желание танцевать, Джой чувствовала, как постепенно рассеивается её меланхолия. Мелодия как раз пошла по второму кругу, когда музыка внезапно оборвалась захлопнувшейся крышкой шкатулки.

Джой поняла, что Люк подошёл к ней, лишь тогда, когда ощутила тяжесть его прикосновений. Рука с силой легла на музыкальную шкатулку, показывая, что не стоит её трогать, дыхание Люка коснулось волос. Её первой мыслью было вырваться и убежать от его практически невыносимого присутствия, но он не выпускал ни её, ни музыкальную шкатулку.

– Я бы предпочёл, – сказал он тихо, – чтобы ты не трогала вещи на этом столе.

Её сердце ёкнуло, но не из–за еле слышимого гневного предупреждения в голосе Люка, а из–за его волнующей близости. Джой колебалась, не зная, что предпринять: оттолкнуть, что могло привести к конфронтации с ним, или остаться абсолютно неподвижной, надеясь, что уйдет сам; каждый дюйм её тела чувствовал настойчивое давление его бёдер на ягодицах и волевого подбородка около виска.

Голос Люка прозвучал рядом с её ухом, отзываясь во всём теле, пока он забирал музыкальную шкатулку.

– Больше не трогай её, – в течение долгого напряжённого мгновения казалось, что он вовсе не собирается выпускать её, но затем отстранился. – Пожалуйста.

Последнее слово по характеру напоминало запоздавшую мысль, пришедшую внезапно в голову, однако это умерило огонь негодования Джой. Она быстро развернулась к Люку лицом, вжимаясь спиной в стол так, как он секунду назад прижимался к ней.

– Я сожалею, что притронулась к чему–то, чего не следовало касаться, но я не собиралась причинять вред и ничего не испортила, – она вздёрнула подбородок и смело встретила его пристальный взгляд. – Не стоило так вырывать из рук .

Лицо Люка, выражающее твердость, граничащую с враждебностью, сменилось на обычную прохладную отстраненность. Джой была почти благодарна за безопасное расстояние, образовавшееся между ними. Это могло сработать, если б не её расшатанные нервы.

– Разве я вырывал из рук? – слова Люка были такими же отстраненными, как и выражение его лица, но Джой практически ощущала саркастические интонации в голосе. Выбрав момент, она переместилась подальше от него и от стола, ища более нейтральное место. Она наблюдала за его лицом, когда он двигался к полкам, где прежде стояла она, пальцы Люка ещё раз прошлись по музыкальной шкатулке, затем потрогали один из чёрных локонов на расческе.

Едва различимая перемена произошла в нём, но Джой знала, что это не игра её воображения. С задумчивым взглядом Люк поднял и обмотал волосы с расчески вокруг пальца. Резкие линии лица смягчились, по узким губам скользнуло легчайшее подобие улыбки.

– Кому они принадлежали? – вопрос вырвался сам собой, когда Джой поняла, что ей просто необходимо узнать, почему они вызвали проблески такой… нежности на лице Люка. Она уже приготовилась к возвращению его ледяного гнева, но ничего не произошло. Напротив, казалось, он находился где–то далеко, чтобы расслышать её слова, ответ прозвучал не сразу и как бы издалека.

– Моей матери, – Люк больше ничего не сказал, раскручивая тёмные локоны с пальцев, он почти что благоговейно закрутил их обратно в щетинки расчески.