Princeps Omnium
Шрифт:
Как видите, Сатане приписывается во-первых, какая-то патологическая жестокость, во-вторых — мелочность (Ну и зачем ему страдания этой пятилетней девчонки? Так Сатане можно приписать что угодно, вплоть до подкладывания кнопок на стулья [173] ). При этом суггестия такой пропаганды усиливается вторым термином, определяемым также остенсивно: «истиной» (Истина в этих случаях скорее определяется декларативно — часто ее конкретные примеры совсем не обязательны. Достаточно задекларировать ее "наблюдаемые пределы" — в соответствии с собственным разумением, конечно. Ни о каких реальных конвенциях в этих случаях речь не идет.). Приписав себе право толковать истину, а заодно и добро/зло, такие пропагандисты получают прекрасный инструмент манипуляций народом: им достаточно ткнуть пальцем: "вот это — зло!", и мало кто спросит, — а почему, собственно?
173
Аналогия: описание «темных» в литературе, цит. по Den-M, Warrax "Образ Тьмы в современной литературе": "Герои же противоположного лагеря [Тьмы] выглядят весьма странно: они все ну настолько злые, настолько стремятся делать пакости людям, что даже не задумываются, — а зачем, собственно, им это надо? Дальше абстрактных пояснений автора, что, дескать, они хотят править всем миром или побольше власти захватить, дело не идет. Вот нам лично непонятно, а зачем все это? Понятно, зачем (и почему) так пишут авторы — но никак не ясно, как мотивируется такое поведение самим отрицательным героем. Можно, разумеется, предположить острую умственную недостаточность вкупе с паталогической паранойей и перемежающимся бешенством, но тогда возникает резонный вопрос — как такой персонаж с весьма специфическим характером смог дожить до своего возраста? Да еще и стать магом? (Практика магии подразумевает самодисциплину, работу над психикой и развитие разума.)"
Не удивительно, что писатели, выросшие и воспитанные в обществе, которое построено на христианских «ценностях», восхваляют «светлых», но почему они при этом приписывают «темным» все отрицательные свойства без какого-либо обоснования? Впрочем, это, опять же, как раз понятно — просто проецируют на них свои желания, которые не решаются высказать сознательно (Тень по Юнгу).
Полезным эффектом такой политики устрашения народных масс Сатаной, помимо подпитки эгрегора страхом обывателей, является невозможность войти в контакт с эгрегором тем, кто имеет стадный менталитет. Просто не за что зацепиться — нет соответствий. [174]
Интересно рассмотреть восприятие зла человеком, стоящим на позиции добра. Процитируем предисловие к книге Д.Б.Рассела "Дьявол. Восприятие зла с древнейших времен до раннего христианства":
Что такое зло? В общепсихологическом плане — это опыт гибели, разрушения, предчувствия смерти, наличия силы, оказывающей сопротивление не только нашим планам и чаяниям, но и самому нашему бытию. Однако зло — не просто человеческая оценка происходящего с ним или с окружающим. За ним стоит какая-то реальность […] Нечто сопротивляется нашим замыслам и предположениям о принципиальной доброжелательности мироздания, в котором мы пребываем.
174
К сожалению, это не может препятствовать таким индивидам называть себя сатанистами.
Обратите внимание на восприятие реальности: сторонники «добра» совершенно инфантильно стремятся к "принципиальной доброжелательности мироздания" (вспомните концепцию христианского рая), причем им больно и обидно, что реальность не соответствует их предположениям (!!!). Они высказывают протест против реальности, мечтая об элиминировании сопротивления вообще как феномена.
Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идет за них на бой.
Кроме того, они путаются даже в столь незамысловатых мечтах, пытаясь увязать их с реальностью. Тот же текст, соседний абзац:
Человеческое сознание склонно оценивать все, происходящее с ним, исходя из простейшей шкалы ценностей. Начиная с первобытных времен мир удваивается, организуясь согласно системе простейших оппозиций: небесное-земное, наше-чужое, священное-мирское, хорошее-плохое.
И как прикажете совместить понимание стремления чел-овечества к примитивной дихотомизации и "какую-то стоящую за злом реальность"? "Зло трансцендентно, оно врывается извне в космос, ежемгновенно выстраиваемый нашим сознанием" — op.cit.
Какая наглость! Реальность Вселенной посмела не соответствовать иллюзиям нашего сознания! [175] Отсюда остается лишь небольшой шаг до концепции "материя — это зло", которую мы рассматривали ранее. Кроме того — разумеется, в нас [людях [176] ], хороших, белых и пушистых, никакого зла нет, поскольку не может быть никогда, и значит, что оно находится где-то "снаружи". [177]
175
К слову: любое восприятие действительности иллюзорно и не соответствует реальности. Даже если не забираться в глубины психологии и физиологию нервной системы, это следует из того, что осознается нами далеко не все, что мы воспринимаем органами чувств, а то, что воспринимается — неизбежно воспринимается опосредованно; мы познаем действительность, но не реальность.
176
Сатанисты обычно себя к людям не относят, если вы не в курсе.
177
Именно поэтому необходимо изничтожать любую религию. Разделение организма на тело и душу, разделение психики на «хорошую» часть и «плохую» и т. п. с последующими попытками избавиться от одной из них ни к чему, кроме патологий в психике, не приводит. К сожалению, эти патологии из-за распространенности считаются не только социально приемлемыми, но часто даже желательными.
Именно с этим связано стремление к персонификации зла — раз навязывается извне, значит, навязывается кем-то.
Самым глобальным заблуждением (после непосредственно ввода в обиход этих понятий) является тезис о том, что зло является privatio boni, что оно вторично, зависимо от добра, [178] является его отсутствием и не представляет собой самостоятельной сущности. Такое мнение не только есть error in re, но, что характерно, даже противоположно реальности. Поскольку Добро и Зло — искусственные, неестественные понятия (и опять скажем — почти по Пруткову — Вселенная имморальна!), то справедливо заметить, что Добро вводилось как нечто возвышенное, оторванное от мироздания, а на долю Зла пришлась как раз сама реальность, материальный мир без каких-либо измышлений.
178
Аналогично некоторые любят говорить, что Тьма — это всего лишь отсутствие Света; однако, при этом они забывают, что Тьма самодостаточна и изначальна, а для света требуется источник такового, вносимый во Тьму.
Суждения добра и зла есть болезни разума. Пока эти болезни не покинули разум, что бы вы не делали, не является добром.
Все подобные измышления связаны исключительно с теодицеей. Древняя идея зла как отсутствия добра была радостно подхвачена христианскими апологетами Августином и Аквинатом, а позже вообще превратилось в хоровое подпевание. Причем этот измышлизм приводил иногда к очень оригинальным выводам: к примеру, если зло не существует, то у него нет и начала; следовательно — Дьявол также не существует. [179] Все это сводится к донельзя кривому тезису Платона: онтологическое небытие зла не освобождает мир от зла, но освобождает создателя мира от ответственности за зло.
179
Или существует, но не как начало зла — его представляли как могущественного ангела, чье зло состоит в несовершенстве его природы, а могущество усиливает это зло. Как вы понимаете, проблемы теодицеи это никоим образом не решает — кто создал этого ангела, а?
Впрочем, можно освободить, декларируя, что демиург создал Упорядоченное, но одновременно существует Хаос, над которым демиург не властен, и иррациональность Хаоса в проекции на Упорядоченное является злом. В общем, не создавал специально — не ответственен. Но при этом всемогущество становится куда большим отсутствием, что зло в творении демиурга. Так что теологи вправе выбирать — либо бог всемогущ, либо ответственен за все зло. И никак иначе.
Тезис (неявный) теологов обычно таков: причиной блага нельзя считать никого другого, кроме бога, но для зла надо искать какие-то иные причины, только не бога. Тем не менее, еще Эпиктет утверждал, что добро и зло заключаются не в самих вещах, а в их применении, т. е. — они личностны и относительны. Его точку зрения разделял Марк Аврелий. Но эти разумные философские рассуждения не могли удовлетворить чел-овечество, которое всегда хотело переложить ответственность на других, а кроме того — найти какую-либо концепцию, которая позволила бы избежать зла хотя бы в послесмертии, и уверовать в эту иллюзию.
…зло есть "privatio boni". Эта классическая формула лишает зло абсолютного бытия и превращает в какую-то тень, обладающую лишь относительным, зависимым от света бытием. Добро, напротив, наделяется позитивностью и субстанцией. Психологический опыт показывает, что «добро» и «зло» суть противоположные полюса так называемого морального суждения […] Как известно, суждение о какой-либо вещи может быть вынесено лишь в том случае, если ее противоположность реальна и возможна. Кажущемуся злу можно противопоставить лишь кажущееся добро; лишенное субстанции зло может контрастировать лишь со столь же несубстанциональным добром. Хотя противоположностью сущего и является несуществующее, однако наделенное бытием добро никогда не может иметь своей противоположностью несуществующее зло, ибо последнее есть contradictio in adiecto и противопоставляет существующему добру нечто с ним несоизмеримое: ведь несуществующее (негативное) зло может быть противопоставлено лишь несуществующему же (негативному) добру. Таким образом, когда утверждается, будто зло есть простое privatio boni, тем самым вчистую отвергается противоположность добра и зла. Но как вообще можно говорить о «добре», если нет никакого «зла»? Как можно говорить о «свете» без «тьмы», о «верхе» без «низа»? Когда добро наделяется субстанцией, то же самое неизбежно будет проделано и в отношении зла. Если у зла нет никакой субстанции, тогда добро остается призрачным, так как защищаться ему приходится не от реального, наделенного субстанцией противника, но лишь от тени, от простого privatio boni. […]
Есть и другая христианская трактовка проблемы зла: зло олицетворяется и наделяется субстанцией в качестве Дьявола или Люцифера. […]…имеется и такая точка зрения, согласно которой Дьявол, хотя и сотворен, все-таки является автономным и вечным созданием. К тому же он выступает противником-партнером Христа: заразив наших прародителей первородным грехом, он открыл процесс порчи и разложения творения (а точнее, изменения [180] — O.&W.), сделав необходимой инкарнацию Бога, которая есть условие спасения (по христианской мифологии, а не по логике — O.&W.). При этом Дьявол действовал свободно, по собственному усмотрению, как в случае с Иовом, когда ему даже удалось уговорить Бога предоставить ему свободу действий. Эта мощная действенность Дьявола плохо вяжется с приписываемым ему призрачным бытием в качестве privatio boni, которое, как уже сказано, подозрительно напоминает некий эвфемизм. Дьявол как автономная и вечная личность больше соответствует исполняемой им роли противника и партнера Христа, а также психологической реальности зла.
Но если Дьявол обладает достаточной властью, чтобы поставить под вопрос весь смысл Божьего творения или даже вовсе навести на него порчу, а Бог никак не препятствует ему в этой нечестивой деятельности, но предоставляет все решать человеку, который заведомо глуп, бессознателен и столь легко поддается соблазну, — тогда злой дух, несмотря на все заверения в обратном, на самом деле должен представлять собой мощный фактор с совершенно необозримым потенциалом. […]
180
"..было бы крайне нелогично, если бы Бог, который с самого начала наряду с великодушием временами демонстрировал припадки слепой ярости, в одночасье превратился в чистое благо. […] Искупительный подвиг должен, таким образом, спасти человека от страха Божия, что, конечно, возможно лишь там, где вера в любящего Отца, пославшего своего единорожденного Сына для спасения рода человеческого, вытесняет явно упрямствующего Яхве с его опасными аффектами" — К.Г.Юнг, "Ответ Иову"
Классическим апологетом privatio boni являлся Августин Блаженный. В своем трактате "О свободе воли" он попытался освободить бога от всей ответственности за зло, переложив ответственность на свободную волю ангелов и людей. Его взгляды ортодоксальны: бог творит только добро — следовательно, зло совершается другими; бог терпит зло — значит, это зачем-то нужно, а поскольку это всеблагой бог — то нужно именно ради некоего высшего блага, недоступного людям. Позиция весьма не оригинальна и исходит из догмы о том, что бог добр, что бы он ни делал. Августин среди прочих сентенций выдает даже такую фразу: "Когда грешники несчастны, вселенная совершенна". Понятно, что такая позиция не может дать ответа на вопрос "а за что страдают дети и животные?" В ответах на это теолог не блещет логикой, оправдываясь тем, что страдание детей, возможно, должно вразумить их родителей, а в перспективе бог сделает этих детей счастливыми (после смерти, например…). Что же касается животных, то раз у них нет разумной души, [181] о них и беспокоиться незачем: может, их страдания "учат любить совершенное единение"?
181
Согласно христианскому учению, в рай спасаются души людей, животные же не обладают душой. Однако при этом животные, особенно высшие, имеют кое-какой интеллект, а также несомненно имеют память. Таким образом, спасению подлежит нечто, но не интеллект и не память. Вам все еще хочется в райские сады?
Кроме того: если еще можно заявить, к примеру, о том, что если мороз причиняет зло, являясь отсутствием тепла, то в случае сжигания напалмом мирного населения чему конкретно "не достает сущностного бытия"?
Известнейший схоласт Фома Аквинский (1225–1274 гг.) договорился до следующего: "Бог не хочет, чтобы зло было, но и не хочет, чтобы его не было, но Он позволяет ему быть для большего добра" (Summa Theologiae Ia 2.3), и вообще несовершенность и испорченность творения необходимы для того, чтобы в полной мере выразить величие и могущество бога.