Чтение онлайн

Вишну, напротив, представляет собой образ беззаботной счастливой жизни, особенно его аватара (воплощение) Кришна, выдвинувшийся у популярной в наше время секты на первый план. Что описывают мифы о нем? Игры, танцы, флирт, музицирование на флейте…

Знатоки индийской мифологии могут обвинить нас в предвзятости. Ведь поклонники Вишну сочинили ему немало подвигов. Что ж, присмотримся к этим подвигам, взглянем на самого «героя», выезжающего на битву, напудрив носик, подкрасив глазки и губки, надев любимые побрякушки. [28] У них, не отказывающих себе в сладости побед, не хватило фантазии (или честности?) эти победы оплатить. Понятия «борьба», «усилие», «напряжение» — не для них. Вишну поражает врагов одним щелчком. Для него это что-то вроде «охоты» на домашних кур или аквариумных рыбок. Вишнуиты старательно убеждают себя, что их кумир всемогущ, ему ничего не грозит, что всех своих врагов он заранее приговорил и убил и ему остается только это изобразить.

Аналогичным образом пылил по палестинским дорогам и христианский «спаситель», а с небес к нему тянулся страховочный тросик для «вознесения». Мечтатели о халяве и бога представляют себе халявщиком.

Соответственно, те, кто считает стремление к дармовой кормежке неестественным, позорным, недостойным, даже — не побоимся этого слова — безнравственным [29] в истинном смысле, объявляются «злыми», «антиобщественными» и так далее по знакомому сценарию. Отсюда сформировался еще один аспект архетипа Сатаны — ставка на свои силы, а не на помощь «сверху» или от кого-то еще. Никакой помощи извне не будет. Человек должен стать лицом к лицу с реальностью.

Очевидна тенденция вишнуизма к монотеизму. И последний шаг к этому, в конце концов, был сделан. Все прочие боги были объявлены функциями Вишну: чтобы творить — он становился Брахмой, чтобы уничтожать — Шивой и т. д. В последнее время предпринимались даже попытки отождествить имена Вишну с Иешуа, а Кришны с Христом.

Рассмотрим в этой связи очень характерный и интересный момент: Кришна, согласно историям о нем, был чрезвычайно любвеобилен и любил заниматься сексом с тысячами женщин одновременно (не ясно, как это выглядит физиологически, но бог же все-таки). Кроме того, он вообще большой затейник: увидав однажды свое отражение в надраенном полу, он так в себя влюбился, что пожелал непременно поиметь себя самого, для чего обменялся телами со своей подружкой. Короче, с половой жизнью у него было все в порядке, и мы за него рады. Но как же это совместить с предписанием кришнаитов заниматься сексом исключительно ради зачатия детей?

А дело тут в том, что если в язычестве божества служит образцом для подражания, то в монотеизме подражать богу — табу, вплоть до того, что в исламе, например, запрещено изображать людей и животных, т. к. творчество — привилегия аллаха.

Характерны и требования, предъявляемые Шивой и Вишну к своим адептам. Чего стоило добиться расположения Шивы для Парвати, которая стала его шакти! [30] Ей потребовалось наглядно доказать свое терпение и силу духа. А Шива при этом делал все, чтобы отворожить свою почитательницу. И многоголовый змей Шеша, служивший ложем для Вишну, по одному из мифов покинул своего лежебоку и много лет добивался допуска к танцу Шивы.

За покровительство Вишну цена такая же, как за покровительство Христа — не нужно обладать никакими достоинствами, но нужна собачья преданность: "Всегда думай обо Мне и стань Моим преданным слугой. Поклоняйся Мне и выражай Мне свое почтение", — требует он в Бхагавадгите.

Шива не вмешивается специально в людские дела, он не пастух, и он никому не навязывается. Те, кто достоин, приходят к нему сами, если хватает сил, да он еще сам чинит при этом препятствия. Это же можно сказать и о Сатане.

Вишну, напротив, очень озабочен судьбой и правильным поведением людей и активно вмешивается, когда те начинают слишком своевольничать, а именно: уделять ему мало внимания.

В индуизме не говорится о Шиве, как о боге «зла», хотя некоторые его ипостаси и некоторые божества из его клана содержат намек на это. Само имя Шива переводится как "благой, приносящий счастье" — правда, странное имя для «демона-разрушителя»? Дело в том, что Шива, разрушающий в своем танце Вселенную в конце кальпы, [31] освобождает путь для нового — и против этого возражают те, кто цепляется за старое. Фактически же он действует постоянно. "Все течет, все меняется", — так говорил Гераклит. Шива олицетворяет одновременно как силы разрушения, так и созидания — короче говоря, силы изменения, и это также относится к архетипу Дьявола. Обращаем на это особое внимание, поскольку часто ошибочно (точнее, по наводке оппонентов) Шиве (как и Дьяволу) приписывают только разрушение. Но, если задуматься, любое разрушение созидает — хотя бы свободное место для чего-то нового. Противостояние идет не по типу "разрушение vs созидание", а "изменение vs сохранение неизменным".

Здесь необходимо пояснить еще один аспект: к архетипу Сатаны относится творчество, как понятие, непосредственно связанное с изменением. Стандартное возражение против этого звучит как "это же бог сотворил мир?!". [32] Однако мы рассматриваем не библеистику, а архетипичность образа. Но даже если предположить, что бог (здесь рассматривается, разумеется, монотеистический, подразумеваемый в вопросе, чаще всего — Яхве) создал мир, то он все время стремился сохранить его неизменным. Вспомните возмущение изменением изначального порядка, когда было объедено дерево познания добра и зла, постоянные наставления не делать чего-либо, в конце концов — потоп, поскольку богу-творцу не понравились изменения. Так что идеал его творения (творчеством мы это назвать не можем) — это статичный мир, в то время как Сатана все время вносит изменения, что и является творчеством с подлинном смысле этого слова. Если кто-либо сделал чистый блокнот, это можно рассматривать как акт творения, но творчеством будет написание на его страницах художественного рассказа, научной статьи либо эскизов художника.

Подробно расписав объект творчества, нельзя не упомянуть о его субъекте. Во всех монотеистических религиях правом творить наделен только «Создатель» (сама номинация говорит об этом). И часто у него все же есть право «перетворчества» — изменения сотворенных объектов (скажем, потом в христианстве и иудаизме). Причем право это абсолютно. Мало того, любая попытка иного субъекта выступить в роли Творца жестко пресекается религией. Причем пресекается не только в рассуждениях и богословской литературе, но и на практике — вспомните "категорические протесты" и прочие палки в колеса по поводу генной инженерии, евгеники, синтеза ДНК et cetera.

Вернемся непосредственно к образу Шивы. Посмотрите сами на несколько из сотен его имен: куда его отнести, к «добрым» или «злым»? Угра — «яростный»; Шамбху — «милостивый». Ведический прототип Шивы, Рудра-разрушитель, насылает смерть; но он же — лучший целитель. В точности так же дело обстоит практически у всех древних языческих богов — и это отражается в таком аспекте архетипа Сатаны, как неиспользуемость категорий добра и зла.

Далее, очень интересно такое имя, как Бхава — «сущее». Вам ничего это не напоминает? "Князь мира сего". Даже, в данной трактовке, — сам мир. На этом примере легко видеть, почему сатанисты считают происхождение Сатаны гораздо более древним, чем появление имен Сатана, Дьявол и т. п.; древнее, чем появление слов, от которых произошли эти имена; даже древнее самого человека. [33] Можно сказать, что весь мир — это олицетворение Сатаны. Разумеется, "древнее человека" здесь высказано в метафизическом плане. Архетип как феномен коллективного бессознательного не мог образоваться до того, как появились носители этого самого сознания. Шопенгауэр верно отметил, что без субъекта нет объекта. Однако Сатана как Сила олицетворяет изменение, которое свойственно любой материи (энергии), и хотя феноменологически архетип требует наличия кого-то, способного строить модели бытия, метафизически это не имеет никакого значения. В этом смысле архетип выступает в качестве одного из метасвойств материи, так или иначе проявляющегося на всех уровнях ее организации.

В соответствии с теоремой Геделя о неполноте замкнутых формальных систем при их достаточной сложности часть предложений этих систем, будучи истинными, не будут иметь доказательств в рамках и средствами этих систем. Но из теоремы о неполноте вытекает еще один интересный вывод — если экстраполировать геделевские истинные, но недоказуемые предложения на существующие философские категории, то подобные (недоказуемые) истины будут выступать в качестве метафизических. Т. е. их можно только принять (аксиоматизировать), разомкнув и расширив систему. Остальные (выводимые) истинные предложения будут эмпирическими — единожды сделанный вывод этих истин может быть повторен каждым и многократно. Таким образом, метафизика недоказуемости имеет место в любой системе, достигшей определенного уровня сложности. И эта метафизика, ввиду недоказуемости, может быть только отвергнута или принята — аксиоматизирована (положена в основы последующих теорем-выводов). Естественно, что в сатанизме подобной метафизической основой является Сатана (архетип, эгрегор, Сила [34] и т. д.).