Чтение онлайн

«Ты должен держать себя в руках, должен следить за своим поведением», – в отчаянии твердил себе Адам.

Джиану же разбирал смех. Ей нравилась эта захватывающая игра с Адамом Маккендриком – этот словесный поединок приятно щекотал нервы. Кроме того, ее забавляла сложившаяся ситуация – ведь этот американец не подозревал, что она принцесса; он, конечно же, считал, что она, Джиана, такая же, как он, поэтому вел себя соответствующим образом. Именно это обстоятельство позволяло ей вступить с ним в дуэль, не опасаясь, что подданные осудят ее за такую вольность.

Адам Маккендрик явно ее поддразнивал, и Джиана, поддерживая эту игру, отвечала тем же. Взглянув на него из-под опущенных ресниц, она с вызовом спросила:

– Неужели вы действительно позволите мне еще раз занять вашу постель?

– Ваше присутствие в моей постели меня нисколько не смущает, – с улыбкой ответил Адам. – Поверьте, вы там всегда желанная гостья. А вот ваша собака… Пусть лучше спит где-нибудь в другом месте.

После этих слов Адама все присутствующие в изумлении ахнули. Но никто не промолвил ни слова. Никто не вступился за Джиану.

– Боюсь, что это невозможно, – решительно заявила девушка. – Потому что Вагнер всегда спит там, где сплю я.

Адам пожал плечами.

– Очень жаль… А я-то уже был готов сделать для вас исключение и позволить вам спать на моей кровати.

– Не стоит ради меня идти на такие жертвы, сэр. – Джиана одарила Маккендрика надменной улыбкой. – Потому что мы с Вагнером уже нашли себе другое место для сна.

– Не могу сказать, что я буду скучать по Вагнеру, но вашего присутствия в моей постели мне будет явно недоставать.

– Очень сочувствую, но вам придется смириться и пережить это разочарование. – Джиана посмотрела Адаму прямо в глаза. – Хотя подозреваю, что такому человеку, как вы, будет нелегко с чем-либо смириться.

Адам сделал вид, что задумался, потом пробормотал:

– Как знать, как знать… Ведь один раз вы уже побывали в моей постели, и, следовательно, мы вправе предположить: если такое случалось однажды, то вполне может случиться и во второй раз. – Адам широко улыбнулся и добавил: – Жизнь непредсказуема, и она порой преподносит нам сюрпризы… Не исключено, что вы очень удивились бы, если бы вдруг узнали, что ждет вас в будущем.

Джиана перевела взгляд на Максимилиана, потом, снова повернувшись к Адаму, покачала головой:

– Нет, не могу с вами согласиться, сэр. Потому что мое будущее было определено в момент моего рождения.

Легкая грусть, прозвучавшая в ее голосе, весьма удивила Адама.

– В некоторых случаях судьбу можно изменить, – возразил он. – Потому что удача может улыбнуться кому угодно. Даже служанке.

Джиана пожала плечами.

– Возможно, вы правы, но в моем случае это маловероятно… сэр.

При этих словах девушка присела в почтительном реверансе.

Адам невольно нахмурился. Подчеркнутая вежливость Джианы задевала его гораздо больше, чем ее дерзость. Казалось, она давала ему понять, что их разделяет целая пропасть.

Окинув взглядом всех собравшихся в библиотеке, Адам проговорил:

– Вы свободны. Можете заниматься своими делами. А вы, – он посмотрел на Джозефа, – приготовьте нам с О'Брайеном лошадей. Мы поедем осматривать поместье.

– Но, сэр, вы не можете!.. – воскликнул Максимилиан.

– Я не могу осмотреть свое поместье? – удивился Адам.

– Вам нельзя осматривать его вместе с вашим камердинером, – пояснил Максимилиан.

– Но почему? – недоумевал Маккендрик.

– Господа не совершают верховые прогулки вместе со своими камердинерами. – Максимилиан строго посмотрел на О'Брайена. – Камердинеры не сопровождают своих господ на развлекательные прогулки, если нет необходимости присматривать за багажом и заниматься гардеробом хозяина.

О'Брайен в изумлении таращился на старика. Мало того, что он принял его за камердинера, – так теперь еще и отчитывает. Мерфи перевел взгляд на Адама, но тот пожал плечами, затем, повернувшись к своему секретарю, спросил:

– Это правда?

Максимилиан кивнул:

– Да, сэр. Так не принято.

– Допустим, господа действительно не выезжают на прогулку со своими камердинерами, – проговорил Адам. – Однако они охотно выезжают со своими друзьями. А Мерфи О'Брайен – прежде всего мой друг, и только потом – мой камердинер.

– Ваш друг, сэр? – в полной растерянности пробормотал Максимилиан. – Впервые вижу джентльмена, который называет своего камердинера или любого другого слугу своим другом.

– Скажите мне, Максимилиан, вы хоть раз бывали в Америке?

– Нет, сэр. Мне не приходилось там бывать.

Адам улыбнулся.

– Так вот, в Америке господин может выезжать на прогулку с кем угодно, если этот человек его друг. И социальное положение этого друга не имеет ровным счетом никакого значения. Поэтому я намерен отправиться на прогулку с моим другом Мерфи О'Брайеном. – Адам проговорил это тоном, не терпящим ни малейших возражений. Затем подошел к конюху и спросил: – Вы хорошо говорите по-английски?

Джозеф молчал.

Адам повторил свой вопрос на французском.

Джозеф с улыбкой кивнул:

– Теперь понял, месье.

– Вот и замечательно, – обрадовался Адам. – Скорее седлайте нам лошадей. Мы с мистером О'Брайеном сейчас же отправляемся на прогулку.

Помахав всем рукой, Адам повернулся и вышел из комнаты.

– Все это было весьма поучительно, – с кривой усмешкой заметил Мерфи, когда они с Маккендриком выехали из конюшни.

Адам вопросительно посмотрел на друга:

– Поучительно? Почему?

– Раньше я думал, что только англичане относятся к ирландцам свысока. Но теперь понял, что вся остальная Европа следует их примеру.

– Не принимай близко к сердцу, – посоветовал Адам. – Возможно, все дело в том, что ты американец. Видишь ли, по мнению европейцев, любой американец – просто-напросто болван, потому что ни черта не смыслит в классовых различиях и не испытывает благоговения перед аристократией.