Принцесса для стального короля
Шрифт:
– Вообще-то, я его жена! — с достоинством произнесла Николь.
– Как там говорят, жена не стена, подвинется! — пожав плечами и рассматривая сумочку, сказала Лиззи.
Повертев сумочку в руках, Лиз посмотрела на Николь и сказала сочувственно: «Из-за ребёнка он с тобой! Это единственная причина! Ребёнок родится, с тобой разведётся, опеку отсудит да Верочку замуж возьмёт. Верочка надежду не потеряла. Ждёт. Её главный козырь — она почти один в один его жена, которая умерла. И по которой он до сих пор страдает. Всё знают фишку Севастьянова — его женщины, один в один, типаж его Мэри. Все гадают, как тебе удалось, полной противоположности, к нему в постель пробраться. Слухи всякие идут. Кто говорит, что он пьян был. Кто-то уверяет, что т ы парик использовала. Как на самом деле было, расскажи? — полюбопытствовала Лиззи.
Николь показалось, что её мир рушится. Порой она сама задавалась вопросом, почему Севастьянов так резко переменил своё к ней отношение. Когда они были вместе, в Париже, она эти сомнения прятала глубоко, быстро отмахиваясь от них.
А сейчас, после слов Лиззи, словно пелена спала с глаз , и в одно мгновение всё встало на свои места.
«Подумаю об этом позже. Главное, не показать Лиззи, как её задели и ранили её слова. Держись, Никки!» — мысленно попыталась приободрить себя Николь.
А вслух невозмутимо произнесла: «Что-то многое известно. Интересно, откуда? Неужели сам Севастьянов делится с тобой подробностями личной жизни?
– Хм, я умею слушать и анализировать! Информацию мне матушка Бориса сливает. Они подружки с матушкой Севастьянова. У него с матерью хорошие отношения, доверительные. Моя приятельница с юридического отела холдинга Севастьянова рассказала, что поручение у них имеется: проанализировать договор аренды с тобой, найти зацепки для его расторжения. Так что, Николь, сильно не зазнавайся. Родишь и быстро перейдёшь в статус отработанного материала. Ой, мне пора! Сумочка прикольная, но цвет немного не мой! Пока-пока!
И Лиззи, плавно покачивая бёдрами, вышла из магазина, оставив Николь одну.
Николь обессиленно присела на диван.
Нет, она не должна принимать всё близко к сердцу! Это повредит ребёнку.
Она должна быть сильной!
Может, Лиззи всё придумала? Это такая месть за Бориса и за себя?
Но ведь ещё Кэтрин говорила, что она, Николь, не во вкусе Севастьянова. У того идеалом выступает совершенно другой типаж?
И отец предупреждал, чтобы она была осторожно!
А ей так хотелось верить в его любовь. Все звоночки она пропустила.
Наивная дура.
Глава 33
Николь не помнила, как добралась домой!
Она хотела только одного: оказаться в своей кровати, укрыться одеялом и ни о чём не думать.
Всё спектакль. Всё театр.
Но зачем он так жестоко играет с ней. Зачем нужен был Париж, это кольцо, признание в любви?
Николь постаралась прошмыгнуть в свою комнату, не желая встречаться с родителями.
Она знала, что стоит только им задать вопрос из серии: «С тобой всё в порядке? Ничего не случилось?» она просто разрыдается.
А рыдать перед родителями её было стыдно. Они ненавязчиво пытались её предупредить, не быть наивной.
А она? Стоило только Севастьянову поманить её пальчиком , она сразу кинулась в его объятия.
И самое страшное, что всё дело в ребёнке. Вот его главный интерес. Она всего лишь инкубатор для вынашивания ребёнка, который получился случайно.
Ведь Севастьянов не хотел и не планировал с ней ни совместной жизни, ни ребёнка.
Она приложила ладони к своему животу. Это её ребёнок. Она не отдаст его Севастьянову.
Пусть они с Верочкой делают себе желанных детишек.
Развод. Вот идеальный вариант. Она не будет наивной.
Да, она его любит. Она хотела быть идеальной женой. Хотела настоящую семью. И верила, что такое возможно.
На такой доверчивости её Севастьянов подловил.
Решено.
Завтра утром она идёт к нему на встречу. Сообщит, что переезжать к нему не намерена. Вернёт кольцо.
И будет настаивать на разводе. Если он добровольно не захочет, она сама подаст заявление в суд.
На следующее утро решительный настрой Николь не исчез.
Она посмотрела на себя в зеркало. Бледная кожа, тени под глазами придавали её болезненный вид.
Я должна это сделать. Ради себя. Ради моего малыша.
Она наложила на щёки румяна, подкрасила глаза, попытавшись консилером замаскировать тёмные круги под глазами.
Сейчас главное, чтобы ничего не заподозрили родители. Они и так переживают и волнуются из-за неё.
С улыбкой она вышла к завтраку, поцеловала папу и маму, которые уже сидели за столом.
Отец, увлечённо читая свежую газету, едва взглянул на дочь.
Зато от пристального взгляда матери не укрылось состояние дочери. Николь постараюсь напустить на себя беззаботный вид.
— Что насчёт переезда? — поинтересовалась мама.
— Я не знаю. Сегодня он должен вернуться. Мамочка, мне не хочется съезжать, с вами мне спокойно и хорошо. А он такой непредсказуемый.
— Не знаю, Николь. Всё-таки, он муж. Такие вещи вы должны решать совместно. Для нас с папой главное, чтобы ты была счастлива.
— Спасибо, мама! Я знаю, что всегда могу на вас рассчитывать!
Как и каждый день, Николь выехала на работу.
Только сегодня свернула не к магазину, а в другую сторону, где располагался офис Севастьянова.
Николь позвонила Нине и предупредила ту, что задерживается.
Затем, затаив дыхание, набрала другой номер.
Её сердце сжалось, когда она услышала столь близкий и дорогой голос.
— Привет! Ты на месте? Я хотела к тебе заехать!
— Ко мне? — удивлённо спросил Севастьянов, — что –то случилась? — в его голосе послышалось беспокойство.
– Я хотела поговорить! Это важно! — решительно сказала Николь.
— Раз так, подъезжай! Жду!
Дорога не заняла много времени и через минут 15 Николь поднималась на этаж , где располагался кабинет Севастьянова.
Здесь ничего не изменилось. В приёмной её встретила та же секретарши и с улыбкой проводила в кабинет.
Николь крепок сжала ладони. Она знала, реакция Севастьянова может быть бурной. Единственное, она рассчитывала на то, что Севастьянов будет сдержан, учитывая её состояние.