Чтение онлайн

— Тише, принцесса, разве неприятно?

— Это неприлично!

— Зато приятно. Ну же, расслабься, Алисия, мы не сделаем ничего, что может причинить тебе вред, — зашептал мне на ухо Иштон, а его рука мягко поглаживала мои ключицы, время от времени, задевая грудь.

— Это… вы меня так соблазняете? — Мысли стали путаться.

Горячие губы Эрона, от которых внутри все переворачивалось, прохладные ладони Иштона, от слов которого все перед глазами расплывалось, словно способность воспринимать мир четким исчезла. Я закрыла глаза, но в голове не прояснилось, лишь ощущения стали такими острыми, что я схватила Иштона за руку и крепко сжала. Не для того, чтобы остановится, а чтобы найти опору в резко изменившемся мире, где место рациональности и спокойствия занял круговорот чувств.

— Точно-точно. Сейчас уже можно. Не волнуйся, мы только соблазняем. Но это не значит, что соблазним, — Иштон продолжал шептать мне на ухо. — Если почувствуешь, что для тебя это слишком, то скажи. Думаю, мы сможем остановиться.

Великие короли, великие. Даже вытворяя такое, они уверены, что смогут держать себя в руках. А я вот не уверена, что у меня хватит сил, чтобы что-то кому-то сказать. Что я смогу больше, чем прикрыть глаза и вдыхать через раз.

Для меня все происходящее уже было… слишком.

Слишком будоражаще.

Слишком сладко.

Слишком сильно.

Слишком.

* Здесь зверь говорит о себе во множественном числе. Это так называемое Pluralis majestatis, множественное величие — местоимение множественного числа, которое используется для подчеркивания своего высокого статуса и указания превосходства. Так говорили о себе некоторые императоры, сановники и пр..

А дальше я только вздыхала и охала. Почему надо трогать мои бедра, а не что-то другое? Я, разумеется, читала книги, где описывалось, что будет происходить в первую брачную ночь, но я нигде не читала о том, что ласкать можно не женскую грудь или лоно, а что-то другое! Зачем ноги, зачем бедра… А под коленками мне вообще было щекотно!

И что мне делать? Продолжать лежать и стонать? А потом получить титул снулой рыбины? Так называла моя служанка жен, которые воспитаны в убеждении, что женщине в постели достаточно лежать. А если я буду что-то делать, то не посчитают ли меня распущенной или развратной?

И если делать, то что?

Я в отчаянии освободила руки и закрыла глаза ими глаза, чувствуя, что сейчас расплачусь. Я слишком привыкла к тому, что всегда знаю, как надо и не надо делать, и делаю все идеально. Но в такой ситуации не было никаких инструкций.

— Алисия, Алисия, ну что такое? — Голос ласковый, ни капли раздражения, словно разговаривают с настоящим сокровищем. И это всегда холодный Иштон? — Боишься, неприятно, не хочешь?? Что случилось, скажи нам, Алисия…

— Не знаю. Не боюсь, вроде и хочу, но не понимаю, как себя вести, что делать, как правильно поступить.

— Тогда не проще ли делать, что хочешь? — Иштон ласково провел по моей руке, но я от лица их не отняла. Не нужно ему любоваться на мое пылающее лицо и растерянное выражение.

— Я не знаю, что я хочу, — тихо призналась я.

Действительно, чего мне больше хотелось: оттолкнуть и сбежать или прижаться и не отпускать? Чтобы Эрон дальше трогал меня, трогал неприлично, так, как никто и никогда не трогал, а Иштон продолжал сжимать мою грудь и ласково целовать, заставляя подаваться навстречу? Забыть обо всех наставлениях, позволить вытворять такие вещи, о которых потом никому нельзя будет рассказать, даже священнику на исповеди, которому я обязана говорить обо всем, что смущает мой разум и мои чувства?

Или прекратить это все, сделать все чинно и благородно, а потом корить себя за то, что не позволила себе испытать пусть и стыдное, но удовольствие?

— Алисия, наша принцесса Алисия. Хватит уже думать, а? Давай твои великолепные мозги будут заняты мыслями где-нибудь в другом месте, а не в нашей постели. Постель — это не разум, это чувства и тело. — Эрон резко рванул мою сорочку, заставив ее треснуть пополам до талии.

Я даже не испугалась, только уставилась круглыми глазами, наблюдая, как Эрон кладет руки на мою талию и подтягивает чуть ближе, чтобы поцеловать прямо в живот.

— Тебе неприятно?

— Приятно. — Как можно соврать, когда на тебя так смотрят?

— А так? — Его язык — невероятно шершавый и горячий — прошелся от пупка вниз к животу.

— Приятно.

— Тогда не думай. Не смущайся, не теряйся. Делай, что хочешь. Хочешь укусить Иштона в отместку за свое плечо? Укуси. Хочешь потрогать кого-то из нас — трогай. Хочешь лежать и наслаждаться — лежи и наслаждайся. Не думай, не рассуждай, делай то, что первым придется в голову. Тогда и поймешь, что хочешь.

— Хочу… — Я сглотнула резком ставшую вязкой слюну, вздохнула поглубже, но все равно ответ вышел тихим и сиплым: — Хочу увидеть вас без одежды.

— Ха-ха, — Эрон засмеялся. — Какое милое, практически невинное желание от нашей милой и невинное принцессы. Тогда смотри. Смотри на меня, не смей закрывать глаза. Ты сама попросила.

Я послушно подняла глаза на Эрона, который привстал на коленях и стал расстегивать свой камзол. Даже это, казалось бы, приличное действие заставляло меня полыхать от стыда. А уж когда он снял с себя рубашку, только просьба не закрывать глаза заставила меня смотреть, а не зарыться в подушки с головой.

— Смотри внимательно, Алисия, — прошептал Иштон. — Тебе нравится то, что ты видишь?

Какой глупый вопрос!

Идеальный мощный торс, ни единого волоска на коже, татуировка странной формы слева на груди… Даже художники, которые нередко приукрашивали тела мужчин, никогда не писали такой идеальной картины. Кажется, я счастливица. Мало того, что мои будущие мужья умны и трепетно относятся ко мне, так они еще и выглядят так совершенно, что я не уверена, реально ли все происходящее.

— Кажется, наша принцесса впечатлилась, — хмыкнул Эрон, а потом расстегнул штаны.

Я резко зажмурилась, еще и глаза попробовала прикрыть ладонями. Нет-нет, пожалуй, к этому я еще не готова. Но мои ладони перехватили и поцеловали по очереди, а добродушный смех Иштона совсем не показался обидным.

— Вот теперь слишком, — отметил Эрон. — Ничего, привыкнешь, принцесса. И даже сама нас раздевать начнешь. Хотя, могу, предположить, что тебе понравится и в одежде. Разнообразие всегда приятно, знаешь ли.

Откуда я могла знать? К сожалению, сил задать такой вопрос не нашлось — все уходило на то, чтобы не сбежать. Я краем глаза уловила, что штаны Эрона полетели в сторону, как, вроде бы, и исподнее. Он лег прямо на меня — голый, горячий. Заставил судорожно втянуть в себя воздух, почти всхлипнуть. Это было слишком…