Чтение онлайн

Говорили, что граф обожал ее мать, и когда она скончалась при родах, сильно горевал. Виола так и не смогла стать для него отдушиной. Может, потому что он невольно винил ее в смерти любимой жены?

Из-за неудачного падения с лошади граф больше не мог иметь детей, и Виола подспудно ощущала, что отец ждет не дождется, когда она выйдет замуж и родит ему внуков.

«Но он явно не ожидал, что это будет бастард от хейдеронца», — с горечью подумала она, глядя, как пламя в камине безжалостно пожирает дрова.

Скрипнула дверь. Виола оглянулась — в спальню вошел слуга.

— Миледи. — Он поклонился. — Ваш батюшка желает видеть вас в малой гостиной.

— Зачем? — удивилась Виола.

— К сожалению, мне это неизвестно. Его сиятельство лишь велели предать, чтобы вы оделись, как подобает для приема гостей.

— Спасибо.

Лакей удалился, а Виола подошла к зеркалу, ощущая, как часто забилось сердце.

Гости? Что еще за гости? Впрочем, какая разница? Ей до смерти надоело сидеть взаперти, и она была рада любому поводу хоть ненадолго покинуть свои покои.

— Джоанна!

Камеристка высунула нос из своей комнатушки.

— Да, миледи?

— Причеши меня и достань мне зеленое… нет, лучше голубое платье. Да поживее: отец желает видеть меня в гостиной.

— Слава богу! — Круглое лицо Джоанны расплылось в улыбке. — Никак, ваш батюшка сменил гнев на милость?

Виола пожала плечами.

— Надеюсь.

Через пару десятков минут она в сопровождении лакея стояла перед резными дверями малой гостиной. В коридоре гуляли пронизывающие сквозняки, плечи озябли, и Виола поплотнее закуталась в шаль. Нервно подкрутив пальцами выпущенные из прически локоны, она кивнула слуге, и тот распахнул перед нею створки.

Когда она вошла, граф и какой-то мужчина поднялись с кресел возле камина.

— Дочь, — отец шагнул ей навстречу и протянул руку.

Виола покорно вложила свою ладонь в его. С любопытством взглянув на гостя, она узнала в нем Норберто Манчини, того самого, что приезжал в Рюккен и уехал, так и не дождавшись ее у Броккова Клыка.

— Позволь представить тебе… — начал отец.

— Папенька, но ведь я уже давно знакома с господином Манчини, — улыбнулась Виола, скользнув глазами по сутуловатой фигуре незадачливого «посла».

— … твоего будущего супруга, — закончил граф.

Виола оторопела.

— Что? — не веря своим ушам, переспросила она.

— Я решил выдать тебя замуж, — пояснил отец.

— Безмерно счастлив, миледи. — Манчини галантно склонился над ее рукой, и когда его губы — мокрые и холодные словно лягушка — коснулись кожи, Виола передернула плечами.

Ее бросило в жар.

— Но почему? — ошарашено спросила она.

— Давайте присядем. — Граф указал на кресла.

Во рту пересохло. Виола судорожно сглотнула и рухнула на сиденье. Лицо пылало, и она приспустила накидку с плеч. Только бы не грохнуться в обморок!

— Итак, дочь моя. — Граф вальяжно закинул ногу на ногу. — Как ты знаешь, господин Манчини вот уже много лет верой и правдой служит нашей семье. Я доверяю ему как самому себе.

Виола бросила затравленный взгляд на Манчини. Тот улыбнулся, показав острые желтоватые зубы. Она вздрогнула от отвращения.

— Папенька, — чуть не плача, пролепетала она, — можно с вами поговорить? Наедине.

Отец вскинул брови.

— Господин Манчини все знает, в том числе и о бастарде, которого ты носишь.

— Как вы могли? Зачем вы ему рассказали? — возмущенно выпалила она.

— Вы поженитесь как можно скорее, — твердо заявил отец. — Твой супруг получит титул барона и признает твоего ублюдка своим отпрыском, рожденным в законном браке. Только так мы сумеем избежать позора, что ты навлекла на наши головы.

— Миледи, — слащавая гримаса сделала Манчини похожим на крысу, — вам совершенно не о чем волноваться. Мы обставим все так, что никто ни о чем не догадается. Ваша честь будет спасена. Уверяю, никто не посмеет даже косо взглянуть в вашу сторону.

— Но папа! — Виола всхлипнула и торопливо утерла скатившуюся слезу. — Я не хочу замуж!

Граф вцепился в подлокотники кресла и вперил в нее свирепый взгляд.

— А чего ты хочешь? — рявкнул он. — Родить ублюдка? Опозорить нашу фамилию? Чтобы все судачили, что моя дочь бог знает перед кем раздвигала ноги? Ты выйдешь замуж и точка! Больше ничего не желаю слышать! Иди к себе, неблагодарная! Вон!

Виола с трудом поднялась с кресла, колени дрожали, слезы застилали глаза. Она еще раз умоляюще взглянула на графа, но тот отвернулся к камину и больше на нее не смотрел.

В сопровождении лакея Виола побрела в свои покои. Ноги едва несли ее по мрачному коридору. Когда-то эти стены казались надежной защитой, а сейчас они стали ее тюрьмой. Слуга отворил дверь, Виола вошла, упала на кровать и зарыдала в подушку.

В замке провернулся ключ. Ловушка захлопнулась.

***

Несколько дней Виола была сама не своя. Как она ни пыталась найти светлые стороны в своем положении — лежащая впереди мгла казалась беспросветной. «Свадьба с Манчини» — звучало как приговор. Он никогда ей не нравился — ни внешностью, ни характером, и мысль о том, что ей суждено прожить с ним всю жизнь, делить с ним постель и рожать от него детей приводила ее в отчаяние.

Наступило очередное серое и безрадостное утро. И хоть для поздней осени в этом не было ничего необычного, Виоле казалось, что теперь все ее дни до самой смерти будут такими же мрачными и унылыми, как сегодня.

После завтрака — к счастью ее почти перестало тошнить — она сидела у камина с чашкой горячего чая и пыталась сосредоточиться на чтении, но буквы расплывались перед глазами. Разум витал далеко-далеко — Виола вспоминала о Бьорне. Хоть внутри все и сжималось от боли, когда она думала о нем, но она никак не могла выбросить его из головы.

Она не чувствовала к нему ни ненависти ни злости. Пускай он от нее отказался, но разве он мог поступить иначе? К нему вернулась законная жена, и как порядочный супруг, он должен в первую очередь позаботиться о ней. Единственное, в чем он был виноват, так это в самом похищении, но за это Виола уже давно простила его.

В памяти возник последний день в Рюккене. Прощание с Бьорном, долгий взгляд его пронзительно-голубых глаз. Виола тяжело вздохнула. Она так мечтала вернуться домой, так рвалась, убегала… и зачем? Чтобы снова оказаться в тюрьме?