Чтение онлайн

– Орсолья, до чего же ты ещё глупая!
– беззлобно произнесла Маргит.
– Нашла бедняжку! Вот лет через пятнадцать ты узнаешь, что жалеть надо тех бедняжек, которым никто спать не мешает.

Наверное, они говорили и дальше, но Илона, конечно, не слышала, а проснулась оттого, что левой щеке стало щекотно. Открыв глаза, жена Дракулы увидела прямо пред собой лицо мужа. Как оказалось, он склонился над ней и легонько водил по её щеке сорванным лесным цветком - синим колокольчиком.

От неожиданности Илона отпрянула и в итоге стукнулась затылком о ствол дуба, на который оперлась. На лице мужа отразилось беспокойство:

– Я напугал тебя?
– спросил он, а Орсолья и Маргит, которые по-прежнему сидели рядом, но не помешали Ладиславу Дракуле будить супругу, захихикали.

– Нет, не напугал, - ответила Илона.
– Просто я забыла, что нахожусь под деревом.

– Ушиблась?
– продолжал спрашивать муж.

– Нет. Причёска меня спасла. Узел на затылке - как подушка.

Произнося это, Илона старалась, чтобы в голосе не проскальзывало раздражение. Ей хотелось бы спросить: "Зачем ты пришёл? Что тебе сейчас от меня нужно? Здесь ведь не спальня!" - однако следовало сдержаться и промолчать, а муж, не догадываясь, что неприятен супруге, отдал ей цветок:

– Ты в сотню раз прекраснее, чем он.

Илона посмотрела на колокольчик, вдруг подумав: "Почему цветок? Почему не пирожное?" - и опять вспомнила, что прошлое осталось в прошлом. Человек, который сейчас склонился над ней, не был Вацлавом и даже не был тем мальчиком, который когда-то вложил ей в руки ящерицу, а затем сказал: "Ты смелая". Помнится, Ладислав Дракула тоже сказал ей: "Ты смелая", - но совсем по другому поводу.

"С чего ты взяла, что этот человек похож на тех, кого ты знала прежде?
– спросила себя Илона.
– Он другой. И ты его совсем не знаешь, а когда узнаешь, тебе это наверняка не понравится".

IV

День охоты был последним днём торжеств, а на следующее утро новобрачные смогли наконец переехать из дворца в собственный дом, расположенный в Пеште, городке рядом со столицей, на противоположном берегу Дуная.

Супругов сопровождали родители невесты, а по настоянию Илоны поехала и Маргит. Дорогу показывал какой-то усатый чиновник, одетый нарядно, но не очень богато. Оказалось, он занимался благоустройством дома и очень гордился своим поручением, полученным от Его Величества, поэтому порученца заметно огорчал скептицизм, проявляемый родителями новобрачной.

В первый раз скептицизм проявился, когда выяснилось, что Илона и остальные женщины не могут ехать в колымаге и должны воспользоваться крытыми носилками, ведь переправляться через Дунай придётся на пароме, а колымага там не поместится - лишь трое носилок и три верховые лошади.

– Что же это за глушь такая, если туда даже на колымаге не доедешь?
– удивилась мать Илоны, на что королевский чиновник вежливо возразил:

– Ну, что вы! Это вовсе не глушь.

Паромами служили большие вёсельные лодки, которые по форме больше походили на корыта. Острого носа ни у одной из них не было, зато вместо носа имелась вторая корма.

Лодка, не разворачиваясь, плавала по реке, приставая к берегу попеременно то одной кормой, то другой. Как только этот паром причаливал, через корму на пристань перекидывались деревянные мостки, чтобы одни пассажиры могли выйти, а другие - загрузиться, и так с утра до темноты.

– А мы не утонем?
– спросил отец Илоны. Он, спешившись вслед за зятем и королевским слугой, с подозрением глядел, как на паром заводят лошадей и заносят пустые носилки.

– Ошват, никто из нас не утонет. Я ручаюсь, - произнёс Ладислав Дракула, первым ступив на мостки парома и подавая руку супруге: - Ты ведь не боишься? Нет?

– Не боюсь, - ответила Илона, вдруг обнаружив, что за последний месяц эта фраза стала привычной.

Держась за мужнину руку, она прошла по мосткам, не таким уж шатким, а когда судно отошло от берега, то стало казаться не таким уж утлым. Илона даже решилась пройтись по парому - хотела подойти к родителям, но муж шепнул:

– Куда ты? Побудь со мной.

Супруга Дракулы осталась на месте и лишь смотрела, как яркое солнце отражается в волнах реки и рассыпает по воде сотни бликов, от которых хотелось сощуриться. Это мешало разглядеть приближающийся Пешт, который подобно Буде стоял на самом берегу Дуная, обнесённый каменными крепостными стенами.

– Никогда не была в Пеште. Только видела его издали, - сказала Илона мужу, избегая неловкого молчания, а затем спросила: - Сколько нужно времени, чтобы обойти весь город? День? Два?

– Не знаю, - ответил муж.

– Не знаешь?
– удивилась Илона.
– Ведь ты жил там около месяца.

– Да, - кивнул Дракула, - но у меня не было возможности узнать, насколько велик город. Мне не разрешалось бродить по улицам. Всё, что я знаю, это дорога из моего дома до храма, а ещё - дорога из моего дома до пристани, к реке, - он как-то по-особенному улыбнулся.
– Я ходил на пристань не так часто, как в храм, но помню этот путь, будто прошёл его тысячу раз, ведь он вёл меня в Буду, на встречу с тобой. Хочешь, перечислю всё, что есть на этом пути?
– Муж сильнее сжал супруге руку.

Илона смутилась:

– Прошу тебя, не нужно.

– Не нужно перечислять?

– Не нужно так крепко держать меня за руку.

* * *

Сам город родителям новобрачной тоже не понравился. Дощатые пристани, деревянные домики служебных построек рядом, каменные домики пригорода, возвышающаяся за ними крепостная стена с широким зевом открытых ворот, шпиль католического храма, виднеющийся из-за стены, - казалось, всё вызывает у родителей невесты неудовольствие.

– И наша дочь станет жить в таком месте?
– спросила мать Илоны, стоя на пристани и почти с презрением оглядывая всё вокруг.
– Какой-то захудалый городишко.

Агота неодобрительно смотрела даже на людей, проходящих мимо, а ведь это не были какие-то оборванцы - самые обычные прохожие, да и пристань была не грязнее, чем с противоположной, будайской стороны.

Маргит молчала, не принимая ничью сторону, отец хмурился, но тут Илона почувствовала, что не может молчать. Стало обидно, но не за себя или за мужа, а за ни в чём не повинный город и его ни в чём не повинных жителей. Ведь ясно же было, почему родители ругают всё вокруг - им не нравится новый супруг младшей дочери! И пусть во время приготовлений к свадьбе и самих торжеств эти чувства скрывались, дабы не вызвать неудовольствие короля, но теперь Ошват Силадьи с женой больше не могли и не хотели сдерживаться.