Чтение онлайн

– Ты говорил, что у нас могут появиться дети, если будет на то воля Господа. Ты был прав. Я жду ребёнка.

Очевидно, Ладислава Дракулу подвело его знание венгерского языка, потому что вопросы прозвучали странные:

– Ты ждёшь, что сможешь понести? Получается, ты раньше не верила, что сможешь, а теперь веришь? И теперь хочешь, чтобы мы ещё раз попытались сделать так, чтобы ты понесла?

– Я уже понесла, - ответила Илона.
– Это я и хотела тебе сказать. Я не сообщила в письме, потому что хотела сказать сама. Влад... если будет на то воля Господа, будущей весной у нас родится ребёнок.

Муж несколько мгновений смотрел на неё ошарашено, а затем покосился куда-то вниз, очевидно, пытаясь увидеть под складками ночной рубашки намечающийся живот.

– Живота почти нет, - улыбаясь, пояснила Илона, - но повитуха сказала, что всё хорошо. Он скоро начнёт расти.

Ошарашенное выражение на лице мужа всё никак не исчезало, а затем в его глазах, наконец-то, загорелась искорка понимания:

– Так вот почему сын вёл себя так странно!
– воскликнул Ладислав Дракула и засмеялся.
– Он уже всё знает, да?

– Да, - кивнула Илона, продолжая улыбаться.
– Мне пришлось ему сказать. Ведь он и сам бы догадался, потому что теперь к нам в дом раз в неделю приходит повитуха.

– А по приметам кто будет?
– спросил муж и, положив руку на плечо жены, чтобы чуть развернуть её к свету, снова покосился куда-то вниз, на складки ночной рубашки.

– Ещё слишком рано для примет, - ответила Илона, - но кто бы ни родился, я буду очень-очень любить этого ребёнка.

Она тоже посмотрела вниз, а затем в который раз улыбнулась мужу:

– Благодарю тебя.

– За что?

– Ведь это ты подарил мне ребёнка. Прости, что я не верила, когда ты говорил, что всё возможно, если надеяться.

Илоне захотелось обнять мужа, тем более что он и сам почти обнял свою жену: его рука по-прежнему лежала на её плече, но не давила тяжестью, а напротив - Илона чувствовала какую-то невероятную лёгкость и в этом прикосновении, и во всём своём теле.

– Ах, вот за что ты просила прощения!
– меж тем произнёс супруг, наконец перестав то и дело бросать взгляды вниз.
– А я-то и не понял сразу, но...
– он убрал руку с плеча жены, - даже не знаю, что тебе сказать. Разве ты мне совсем не верила? В постель-то шла. Значит, верила. Просто, не очень охотно шла, но...
– Ладислав Дракула понял, что говорит что-то не то, потому что эти слова могли привести к ссоре, а ссориться он явно не хотел.

– И за это прости, - поспешно произнесла Илона. Она подумала, что надо всё-таки обнять мужа, но не решилась, поэтому просто подошла почти вплотную и уткнулась носом ему в плечо.
– Прости. Временами я поступаю глупо. Это ведь очень глупо: желать появления детей и избегать своего супруга. Я понимаю, что была неправа. Прости меня и не говори больше того, что ты говорил перед отъездом. Влад... прости меня.

– Да я уж и не помню толком, из-за чего мы тогда повздорили, и что я говорил, - ответил Ладислав Дракула, поймав в свои руки правую женину ладонь.
– Кажется, я говорил, что ты должна забыть всю родню ради меня. Это вздор, ведь мы с тобой друг друга толком не знаем. Как можно отказываться от тех, кого знаешь, ради того, кого не знаешь! Вздор. Я сам виноват. Это ты меня прости. К тому же я надолго уехал и не прислал тебе ни одного письма. Сына к тебе отправил, а даже поклон тебе через него не передал.

"А Ласло сказал, что передал", - подумала Илона, но не удивилась.

– Значит, теперь между нами мир и согласие?
– спросила она, подняв голову и взглянув мужу в лицо, а он, поцеловав её руку, просто ответил:

– Да.

"Опять уколол усами", - мельком отметила Илона, а сама продолжала спрашивать:

– Ты скажешь своим боярам новость о том, что я понесла?

– Думаю, рано пока говорить, - прозвучало в ответ, но затем последовал настороженный вопрос: - А кто ещё знает об этом?

– Кроме Ласло?
– замялась Илона.

– Да, - кивнул муж, отпуская её руку.
– Твоя матушка знает?

– Да.

– Значит, и отец знает?

– Да.

– Значит, и сестра знает?

– Да.

– Значит, и Матьяш с почтенной Эржебет знают?

– Да, - Илона совсем смутилась.

– Значит, об этом и при дворе судачат?

– Я не уверена.

Ладислав Дракула покачал головой и хмыкнул:

– Вот оно как. Выходит, всё королевство уже знает о том, что моя жена понесла. Один я был в неведении.

– Прости, - произнесла Илона.
– Наверное, мне всё-таки следовало отправить письмо.

– Если бы я сам прислал тебе хоть одно, то сейчас бы этого разговора не было. Всё пустяки. Не терзайся, - муж натужно улыбнулся, ободряюще потрепал жену по плечу и уже готов был направиться к выходу.
– Но раз все знают, то я и своим людям расскажу новость. Выпьем за твоё здоровье и за будущего малыша.

Илона погрустнела, сознавая, что муж уходит, но тоже заставила себя улыбнуться, и спросила:

– А как я показалась твоим боярам? Они что-нибудь говорили обо мне?

– Да. Сказали, что ты очень проста в обращении. Так и не подумаешь, что Матьяшева сестрица.

– Значит, по их мнению, я не похожа на супругу правителя?
– огорчилась Илона.

Теперь муж улыбнулся искренне:

– Нет, напротив. По их мнению, такой и должна быть моя супруга. Ей следует быть не гордячкой, а доброй и гостеприимной. В Валахии жена правителя - как добрая матушка для всех.

Этими словами он заставил свою жену приободриться, и она заснула спокойно.

* * *

Ранним утром следующего дня Илона, открыв глаза, по обыкновению мысленно произнесла молитву: "Господь, будь милостив. Не отнимай то, что дал", - но теперь это касалось не только ребёнка. Это касалось и мужа.

– Влад...
– чуть слышно произнесла жена Ладислава Дракулы, но его, конечно, рядом не было. Он ночевал у себя, ведь считалось, что мужу нечего делать в спальне беременной супруги. Муж не должен касаться жены, пока она носит ребёнка, а раз так, то и ночевать в одной комнате с ней ни к чему, если есть своя спальня. Да, так надо, но Илона вдруг поймала себя на мысли, что хочет пренебречь правилами.

Помнится, Ладислав Дракула когда-то просил её разрешить ему остаться в "постную" ночь и обещал не требовать ничего, что посчиталось бы грехом, но Илона не позволила, а теперь раскаивалась в этом: "Если бы я тогда ему позволила, то и теперь он был бы здесь. А слуги... пусть сплетничают, если хотят".

Также казалось грустным, что муж со времени приезда ни разу не поцеловал её по-настоящему: даже когда узнал о ребёнке, и когда Илона попросила прощения за прежнюю холодность. "Действительно ли он вернулся ко мне?
– мелькнула неприятная мысль.
– А если снова уедет через несколько дней?" Правда, муж мог и остаться. "Если останется, значит, не охладел", - размышляла Илона, и ей хотелось надеяться на лучшее.