Чтение онлайн

— Каллен считает, что он должен тебе всё рассказать. Я была ошарашена, когда он это предложил.

— Почему?

— Потому что Пустота — дом тайн. — Пауза. — Он высокого о тебе мнения. Это… необычно.

— Каллен? — Слишком уж меня порадовала эта мысль, хотя я не понимала, чем заслужила. — Где он сегодня?

— Шпионит на музыкальном вечере, который устраивает Ровена. — Она перетянула через плечо свою гладкую чёрную косу, играя кончиком. — Что ты думаешь о Каллене?

Я понятия не имела, с чего начать.

— Я уважаю его, — сказала я, надеясь, что она не увидит, как меня смущает сама линия вопросов. — Он был…

Кем он был? Поначалу — пугающим. Контролирующим, жестоким, временами жестокосердным. Но эти слои постепенно сходили, и передо мной вставал человек, которого я не умела объяснить.

Уна всё ещё ждала ответа, и я нащупала слова, которыми можно очертить края того, что тянется, между нами, с Калленом:

— Он честен со мной, когда не обязан. Он убивал, чтобы защитить меня. И… и я бы убила ради него тоже.

Как иначе рассказать обо всём? Об этой неловкой одержимости, что тянет меня к нему; о том, как он держит меня за руку так бережно — и при этом обещает разнести моих врагов в клочья… И ещё — о его печали, что тоже манит меня. В его глазах живёт одиночество, знакомое мне, хотя, подозреваю, его — куда глубже моего.

Так что да: я бы убила ради Каллена. Даже если пока его не понимаю. Даже если порой пугаюсь того, что это будет значить, когда пойму.

Уна чуть склонила голову:

— Ты его боишься?

— Нет. — Внутренне, правда, я признала: это не совсем так. Во мне жила тревога из-за него, но не та, о которой спрашивала Уна. Её интересовало моё отношение к печально известной Мести Короля — и этого чудовища я больше не боялась.

Когда это случилось? Когда мы танцевали, может быть. Или ещё раньше. Это было плавное соскальзывание в иной взгляд на него.

— Пожалуй, поэтому, — задумчиво сказала Уна.

— Поэтому — что?

— Расскажи, что ты хочешь сделать с Домом Крови, — переменила она тему.

— Я…

— Ваше кредо. Как вы собираетесь двигаться дальше.

Уна испытывала меня — это было очевидно. Она оберегала Гектора и тайны Пустоты и пыталась понять, достойна ли я их.

Было бы умнее солгать? Уклониться? Возможно. Но, похоже, Каллен любит мою прямоту — может, Уне она тоже придётся по вкусу.

— Дом Крови будет убежищем, — сказала я. — Местом, где выжившие сами устанавливают правила, и то, откуда мы пришли, значения не имеет.

— Тебя не волнует сохранение магии? Выведение силы, как делают остальные дома?

Мой смех прозвучал дико:

— Магия Крови есть только у меня. Что мне, наполнить дом своими детьми? — Этой роли я была не уверена и до Мистея, и, хотя могла представить ребёнка в туманном будущем, я не могла представить его здесь и сейчас — и уж тем более не собиралась становиться племенной маткой ради сохранения нового дара.

Фейри мыслят отрезками в века. Теоретически я могла бы родить несколько детей от другого Благородного фейри — и без Осрика, ссылающего их как подменышей, они выросли бы в моём доме, потом нашли бы пары и завели своих детей. С веками число фейри с долей силы Крови росло бы.

Я могла родить и больше, теперь, когда я не человек, — эта мысль ударила неприятным холодком. У фейри рождения реже, чем у людей, но, если захотеть и прожить достаточно, можно обзавестись десятками детей. Сотнями. Армией, целиком вышедшей из моей плоти.

От одной идеи мутило. Уж точно не это имели в виду Осколки, когда велели мне восстановить равновесие? Если да — их ждёт разочарование.

Я покачала головой:

— Нет смысла пытаться быть как остальные. Значит, мы станем другими. Лучше.

Все это время Уну читать было трудно — в её резких вопросах и безупречной сдержанности звучало эхо Каллена. Но тут, к моему удивлению, она улыбнулась.

— Кажется, я поняла. — Перекинула косу за спину и поднялась, гладя ладонями чёрную юбку. — Приятного вечера, Принцесса Кенна.

Я ещё несколько минут посидела молча, следя за движениями фейри в толпе. Фейри Пустоты говорили с фейри Земли, Уна шептала что-то на ухо Ларе, Гектор уводил Рианнон в свободный угол. Праздник никогда не бывает просто праздником — как танец никогда не бывает просто танцем.

Краем глаза я уловила вспышку золота. Обернулась, решив, что это наконец явился Друстан в сиянии наряда, — но проём был пуст. То лишь свечи отразились в обрамлённом зеркале, удвоив зал. Дважды больше интриг — и станет ещё больше, как только он войдёт.

Я потерла виски: вдруг навалилась усталость. Будь здесь Каллен — мы бы затаились в углу и спорили о философии. Но его не было — да и принцессе это не к лицу. Принцесса должна налаживать связи.

Но как же я устала.

В зеркале я увидела Лару — всплеск красного в сумрачной комнате. Она поймала мой взгляд в отражении и поманила. Я вздохнула и поднялась.

Принцессам нельзя уставать. И интриги Мистея не останавливаются ни перед кем.

Глава 23

По ночам коридоры Дома Крови становились задумчивыми и тоскливыми.

Это был один из тех туманных часов перед рассветом, когда время тянется неестественно долго. На сегодняшнем занятии Каллен загнал меня до изнеможения, гоняя оборонительные удары, пока у меня не дрожали руки и ноги, но сон после так и не пришёл. Я бродила по пустому нижнему этажу; у бедра мягко шуршала о юбку кожаная сумка. В ней — свитки от Гектора и Друстана; уж если я не сплю, стоит потратить это время с толком.

В Доме Земли в этот час нашлись бы ещё фейри — кое-кто из Благородных вставал в сумерках и спал на рассвете, — но большинство моих домочадцев жили по распорядку слуг. С ними я, скорее всего, и проснусь рано, несмотря на бессонную ночь. Так бывало и прежде, когда я служила у Лары: засиживаешься на её вечеринке, а утром — на ноги из-за дел. Я слишком привыкла жить на обрезках сна.

Впрочем, у бодрствования была одна польза. Последние ночи я прислушивалась к кошмарам Ани и с облегчением замечала, что их, кажется, стало меньше. Она всё ещё выглядела выжатой и всё ещё избегала меня, но Триана присматривала за ней, и я старательно держалась в стороне.