Чтение онлайн

— Паж всегда при королеве, выполняет мелкие поручения и много учится! Ты любишь учиться?

— Да, Ваше Величество! Меня дедушка учил. Я умею читать и писать!

— Отлично! Отныне ты мой паж, и я велю тебе обращаться ко мне по имени и на «ты».

Кузя обречённо вздохнул. «Что это он?» — удивилась Тэйла.

— Ваше Величество, — обратился к королеве Джордан. — А тётка, значит, так и останется безнаказанно жировать в двух домах?

— И что я могу поделать? Я же теперь подданная Ледонии, — развела руками Тэйла и вопросительно посмотрела на Даниона. Король утвердительно кивнул.

— Кузя, а как с такими хозяевами живётся домовым? — решила прояснить ситуацию девушка.

— Думаю, эти домовые уйдут, если уже не ушли, — грустно ответил малыш.

— А ты не можешь их найти?

— Да, запросто! Позвать? — обрадовался домовёныш.

— Конечно!

— Я быстро! Леший, присмотри! — исчезая, крикнул Кузя.

Не прошло и минуты, как на столике, не убранном ещё после ужина, появились трое домовых. Кузя привёл с собой двух ухоженных мужичков, с окладистыми бородками, чем-то напоминающих Зипуна.

— Появитесь для всех! — приказала видящая, и по поляне пронёсся удивлённый вздох.

Столько событий за один день! Увидеть сразу троих домовых! Чудеса, да и только!

— Госпожа! — с уважением поклонились домовые Тэйле.

— Хозяин! — радостно воскликнул один из мужичков, заметив мальчика. — Ты живой!

— Живой, — сказала Тэйла. — Только потому, что мы его нашли. А ваша хозяйка, наверное, спокойно пьёт чай с плюшками, и совесть её не мучает.

Домовые склонили головы.

— Так мы уже ушли. Кузьма нас в дороге догнал.

— Вы всем объясните, что бывает, когда домовой добровольно уходит из дома, — приказала видящая.

— Когда по своей воле уходит, дом долго не живёт. Через месяц осыпается прахом. И дом, и всё, что в нём, — объяснил мужичок.

— Так что же, получается, — обрадовался Джордан. — Сейчас у тётки два дома, а через месяц — две кучки праха?

Домовые важно кивнули. Мужчины радостно заулыбались.

— Вы главного не знаете, — строго сказал Кузя. — Домовые тоже погибают.

— Нет! НЕТ! — вдруг вскинулся мальчишка, размазывая по щекам слёзы. — Не надо! Пусть тётка живёт в двух домах! Пусть живёт! И вы живите! Не надо! Живите! Дедушка умер! А вы — не надо! Я не хочу, чтобы умерли домовые! Из-за меня! Нет!

— Тихо, тихо, — девушка прижала к себе захлёбывающегося слезами ребёнка. — Никто не умрёт. Никто.

Насилу успокоив малыша, королева обвела взглядом поляну. Мужчины выглядели подавленными, мэтр Бирон утирал слезу.

— Остаться мы не можем, никак не можем, — пробормотал домовой.

— Ну, почему? — всхлипывая, обречённо спросил Берт.

— Я объясню. Вот посмотри на рыцарей, — Тэйла обвела рукой поляну. — У каждого из них есть оружие, и если нападут враги, они будут защищаться и убивать. Есть ещё наёмники, они убивают за деньги. А есть вообще палач! Он тоже убивает людей. Но у них такая РАБОТА! Палач каждый день казнит людей, работа у него такая. Но дома он милейший человек. Может, стихи пишет или семьянин хороший. И домовому даже в голову не придёт покинуть его дом. Домовому хорошо живётся у палача! Потому, что подлости у этих людей нет. А твоя тётка специально придумала, как убить ребёнка. Ради лишнего дома! Вынашивала план. А потом отвела в лес и собственноручно привязала к дереву! Обрекая на смерть! Страшную смерть! Подлая она, гнилая! Не могут домовые оставаться в таком доме, всё равно зачахнут.

— Но я не хочу, чтобы они умирали! — упрямо сказал мальчик.

— Никто и не умрёт. Я запрещаю вам умирать! — строго посмотрела на домовых королева.

— Как же быть-то? Как жить-то? — вытаращили глаза мужички.

— Не знаю. Живите, и всё! — припечатала видящая и, подумав немного, спросила: — Вот скажите, в новом доме сразу появляется домовой?

— Нет, госпожа! Лет через десять, двадцать, а то и все тридцать. У нас там сложно всё.

— Ну, значит, нужно найти вам новый свободный дом!

— Как же найти-то?

— Вот сейчас и найдём! — пообещала Тэйла и обвела поляну взглядом. — Рыцари, кто из ваших знакомых построил недавно дом?

— Я! Я сыну недавно дом построил, — подскочил один из мужчин. — Он женился, ребёночек скоро будет. Сын у меня хороший, трудолюбивый, и жена у него рукодельница, такие пироги печёт!

— А у меня брат недавно дом построил, — встрял Жокар. — Брат у меня хороший, и жена у него хорошая, двое детишек уже.

— Ну, вот! Разве у таких рыцарей могут быть плохие родственники? Сыновьям дома строят, невесток хвалят! — улыбнулась Тэйла. — Решайте! А за Бертика не беспокойтесь, он под моей опекой. Доберёмся до дома, будете в гости к нам приходить!

Домовые заулыбались, а Кузя уже сидел на плече рыцаря и диктовал ему ритуальные слова:

— Я, Сиер Ольвовил, от имени моего сына, приглашаю тебя, домовой, быть хозяином в его доме!

— Я, Жокар Тарос, от имени моего брата, приглашаю тебя, домовой, быть хозяином в его доме!

— Согласен! — хором ответили домовые и исчезли.

Мужчины удивлённо загомонили. Куда делись?

— Куда, куда, — усмехнулся Кузя, — куда пригласили! Уже новые дома обживают, не сомневайтесь! И не обижайте своих домовых, мужики!

— А мы в казарме живём!

— Значит, казарменного не обижайте! — припечатал домовёнок.

Мужики присвистнули и почесали затылки.

— А ты, мэтр, на все свои вопросы ответы получил сегодня? — не унимался Кузя.

— На многие! — довольно ответил маг. — Вот ещё бы с разумной вороной поближе познакомиться!

— Перр-ребьёшься! — прилетело с ветки.

По поляне разнёсся весёлый смех.

— Эх, хорошо! Злая тётка наказана, домовые пристроены, а у меня теперь есть свита! — подвела итог дня королева, обнимая повеселевшего мальчишку. — Темнеет, пора спать.

Мужчины засуетились и начали готовиться ко сну. Почему-то у каждого неожиданно находился лишний тюфяк. Улыбчивый Стэн скромно поинтересовался у домового, не нужно ли чего для Её Величества, всё равно ему столько не надо, а рыцарь вообще на голой земле спать может.

— Эх, хозяйка! — сокрушенно покачал головой Кузя. — Сколько добра пропало в обозе! Просторный шатёр, походная кровать(!), зеркало во весь рост, ковёр и даже…ночная ваза!

— Ой! — театрально вскинула руки королева. — И как же я теперь — в лесу и без…ковра? Лишили! Всего лишили! Всё, что нажито непосильным трудом! Вот ведь, разбойники!