Чтение онлайн

И немедленно оказалась заперта.

В конце зала отчётливо виднелся знак «На уровень четыре», и Феззик быстро двинулся к нему. Иниго следовал за ним, поспешно проходя мимо ядовитых зверей, ошейниковых кобр и габонских гадюк, и, пожалуй, самого быстро убивающего из всех, милой тропической рыбы-камня из океана вблизи Индии.

– Прости меня, – сказал Иниго. – Одна ложь за все эти годы, в среднем выходит не так уж и ужасно, особенно если учесть, что это спасло наши жизни.

– Есть такая вещь, как принцип, – только и ответил Феззик и отворил дверь, ведущую на четвёртый уровень. – Мой отец заставил меня пообещать никогда не лгать, и ни разу в жизни я не испытывал искушения сделать это, – и он стал спускаться по лестнице.

– Стой! – сказал Иниго. – По крайней мере посмотри, куда мы идём.

Это была прямая лестница, но совершенно тёмная. Выход в дальнем её конце был не виден.

– Тут не может быть хуже, чем там, где мы были, – отрезал Феззик и направился вниз.

И в некотором роде он был прав. Для Иниго летучие мыши никогда не были самым страшным кошмаром. О, он боялся их, как и все, и он убежал бы, крича, если бы они приблизились к нему; но ад в его представлении не кишел летучими мышами. Но Феззик был турок, и люди говорят, что индонезийские крыланы – самые большие летучие мыши в мире; попробуйте заявить такое турку. Попробуйте заявить такое кому-нибудь, кто слышал крики своей матери: «Королевские летучие мыши!»– и следующий за ними ядовитый шелест крыльев.

«КОРОЛЕВСКИЕ ЛЕТУЧИЕ МЫШИ!» – заорал Феззик, стоящий на тёмных ступенях на полпути вниз по лестнице, в буквальном смысле слова парализованный страхом, и Иниго, стоявший позади него и пытавшийся бороться с тьмой, никогда раньше не слышал подобного крика, не от Феззика, и ему тоже не нравились летучие мыши, норовящие запутаться в его волосах, но из-за этого не стоило так пугаться, и поэтому он начал говорить: «Что такого ужасного в королевских летучих мышах», – но успел произнести лишь «что», прежде чем Феззик воскликнул: «Бешенство! Бешенство!» – и только это Иниго и надо было знать, и он прокричал: «Ложись, Феззик», – но Феззик всё ещё был не в силах пошевельнуться, поэтому Иниго попытался нащупать его в темноте, и шорох крыльев стал громче, и изо всех сил он ударил гиганта по плечу, вопя: «Вниз!» – и на этот раз Феззик послушно опустился на колени, но этого было недостаточно, совсем недостаточно, поэтому Иниго снова ударил его, крича: «Ложись, ложись, вниз», – пока Феззик не лёг на чёрной лестнице, и Иниго встал на колени рядом с ним, выхватив свою великолепную шестипалую шпагу, и это была она, это была проверка того, как сильно он опустился за девяносто дней бренди, как много великого Иниго Монтойи ещё осталось в нём, ведь да, он учился фехтовать, действительно, он провёл полжизни и больше, изучая атаку Агриппы и защиту Бонетти, и, конечно же, он выучил своего Тибо, но ещё было одно отчаянное время, когда он провёл лето с единственным в истории шотландцем, понимавшим шпагу, хромым МакФёрсоном, и именно МакФёрсон насмехался надо всем, что Иниго знал, именно МакФёрсон говорил: «Тибо – Тибо хорош, если ты дерёшься в танцевальном зале, но что, если ты встретишься с противником на наклонной местности и окажешься ниже его», – и неделю Иниго изучал только движения снизу, а затем МакФёрсон поставил его на холм в верхней позиции, и, когда эти движения были отработаны, МакФёрсон продолжал в том же духе, ведь он был калека, у него не было ног ниже колен, и потому он испытывал особенную страсть к враждебным обстоятельствам. «А что, если твой противник ослепит тебя?» – сказал МакФёрсон однажды. «Он бросает кислоту тебе в глаза и подходит, чтобы убить тебя; что ты будешь делать? Скажи мне, испанец, выживи теперь, испанец».И теперь, ожидая нападения королевских летучих мышей, Иниго мысленно вернулся к движениям МакФёрсона, и надо было полагаться на уши, найти сердце врага по его звукам, и теперь, стоя в ожидании, Иниго чувствовал над собою собирающуюся массу королевских летучих мышей, а под собою – Феззика, дрожащего, словно котёнок в ледяной воде.

– Не двигайся! – скомандовал Иниго, и это были последние звуки, что он издал, потому что теперь ему нужны были его уши, и он наклонил голову в направлении шелеста крыльев, крепко сжимая правой рукой великолепную шпагу, смертоносное остриё которой медленно описывало в воздухе круги. Иниго никогда в жизни не видел королевских летучих мышей, ничего о них не знал; насколько они были быстры, как они атаковали, под каким углом, в каком количестве? Шорох крыльев теперь раздавался прямо над ним, где-то в десяти футах, может больше, но могли ли эти летучие мыши видеть во тьме? Обладали ли они и этим оружием? – Нападайте же! – был готов крикнуть Иниго, но в этом не было нужды, потому что послышался шум крыльев, которого он ожидал, и пронзительный длинный крик, которого он не ожидал, и первая королевская летучая мышь бросилась на него.

Иниго выжидал, выжидал, и вот шорох сместился влево, и это было плохо, потому что он знал, где находится, и звери тоже знали это, а значит, они что-то для него готовят, сильный удар, внезапный поворот, и ему понадобился весь контроль над собственным разумом, что у него был, чтобы продолжить всё так же держать шпагу, медленно описывая ею круги, не следуя за звуком, пока шелест крыльев не замер, и королевская летучая мышь не кинулась, беззвучно, внезапно изменив направление, Иниго в лицо.

Шестипалая шпага прошла сквозь неё, словно сквозь масло.

Крик умирающей королевской летучей мыши был похож на человеческий, лишь чуть выше и короче, но Иниго это было не слишком-то интересно, потому что теперь он слышал двойной шелест; они нападали на него с двух сторон, и одна справа, другая слева, и МакФёрсон всегда говорил ему двигаться от силы к слабости, поэтому сначала Иниго убил ту, что была справа, затем сделал выпад налево, и два почти человеческих крика возникли и угасли. Шпага стала тяжелее, три мёртвых животных изменили её баланс, и Иниго хотел бы очистить своё оружие, но послышался ещё шорох, на этот раз один, и в этот раз не было перемены направления, прямо и смертельно ему в лицо, и он удачно уклонился; шпага взметнулась вверх, прошла сквозь сердце смертоносного животного, и теперь на легендарную шпагу были нанизаны четыре тела, и Иниго знал, что не проиграет эту схватку, и он сказал: – Я Иниго Монтойя, и я всё ещё чародей; нападайте же, – и услышал шорох крыльев трёх из них и подумал, что ему было бы лучше быть поскромнее, но было уже слишком поздно, и ему нужен был фактор неожиданности, и он воспользовался им, изменив свою позицию по отношению к животным, поднимаясь на ноги, останавливая их броски раньше, чем они этого ожидали, и вот уже семь королевских летучих мышей были мертвы, и его шпага совершенно утратила баланс, и это было бы плохо, опасно, если бы не одна важная вещь: теперь во тьме было тихо. Шелеста крыльев больше не было.

– Ну ты и гигант, – сказал тогда Иниго, переступил через Феззика и быстро двинулся дальше вниз по тёмной лестнице.

Феззик встал и неуклюже пошёл за ним, говоря:

– Иниго, послушай, до этого я ошибся, ты не лгал мне, ты просто немного схитрил, а мой отец всегда говорил, что хитрить можно, поэтому я больше на тебя не злюсь, ты не против? Я не против.

Они повернули ручку двери, находящейся в конце чёрной лестницы, и вошли на четвёртый уровень.

Иниго посмотрел на него.

– Ты хочешь сказать, что полностью простишь меня за то, что я спас твою жизнь, если я полностью прощу тебя за то, что ты спас мою?

– Ты мой друг, мой единственный друг.

– Мы жалкие, вот какие мы, – сказал Иниго.

– Валкие.

– Неплохо, – похвалил Иниго, и Феззик понял, что с их размолвкой покончено. Они направились к знаку, гласящему «На уровень пять», по пути проходя мимо странных клеток. – Это худшие из всех, – сказал Иниго и тут же отпрыгнул назад, потому что за тусклым стеклом кровавый орёл пожирал что-то, похожее на руку. А с другой стороны располагался большой чёрный бассейн, в котором находилось что-то тёмное и многорукое, и воду, казалось, засасывало куда-то к центру бассейна, где находился рот этого существа. – Быстро, – сказал Иниго, заметив, что трепещет при мысли о том, что было бы, если бы его бросили в тёмный бассейн.

Они открыли дверь и посмотрели вниз в направлении пятого уровня.

Потрясающе.

Во-первых, на двери, которую они открыли, не было замка, и она не могла закрыться за ними. Во-вторых, лестница была ярко освещена. В-третьих, она была абсолютно прямой. В-четвёртых, она была короткой.

И, превыше всего, там ничего не было. Она была хорошо освещённой, чистой, и совершенно, без малейшего сомнения, пустой.

– Я ни на секунду в это не поверю, – сказал Иниго, и, держа шпагу наготове, сделал первый шаг вниз. – Оставайся около двери – свечи погаснут в любую секунду.

Он сделал ещё один шаг вниз.

Свечи светили всё так же ярко.

Третий шаг. Четвёртый. В этой лестнице было всего около дюжины ступенек, и он сделал ещё два шага, остановился посередине. Каждая ступенька была примерно фут в ширину, так что он оказался в шести футах от Феззика, в шести футах от большой богато украшенной двери с зелёной ручкой, которая открывалась на пятый уровень.

– Феззик?

От верхней двери: