Чтение онлайн

Встретившись в конце дня с миссис Тервиллигер, я отдала последние сделанные конспекты. Устроившись за столом, я заметила на столе папку с вытисненными золотыми буквами: «Колледж Карлтон». Теперь я вспомнила, почему название показалось мне знакомым, когда его упомянул Адриан.

— Миссис Тервиллигер... Вы говорили, что знаете кого-то в колледже Карлтон?

Она посмотрела на меня из-за компьютера.

— Мм? А, да. Можно сказать, знаю. Я играю в покер с половиной исторического факультета. Летом я даже там преподаю. В смысле, историю. Не покер.

— А вы не знаете кого-нибудь из приемной комиссии? — спросила я.

— Не очень близко. Знакома с несколькими людьми, которые знакомы с членами приемной комиссии.

Миссис Тервиллигер снова сосредоточилась на экране. Я молчала, и спустя несколько минут она опять посмотрела на меня.

— А почему вы спрашиваете?

— Просто так.

— Конечно, не просто так. Вас интересует посещение лекций? Конечно, там вы получите больше, чем здесь. Конечно, если не считать моих занятий.

— Нет, мэм,— сказала я.— Но мой брат хочет туда поступить. Он слышал, что занятия там еще не начались, но не уверен, зачислят ли его, ведь времени осталось очень мало.

— И вправду очень мало,— согласилась миссис Тервиллигер. Она внимательно рассматривала меня,— Вам бы хотелось, чтобы я навела справки?

— О... О нет, мэм. Я просто надеялась узнать имена людей, с которыми могла бы связаться. Я бы никогда не попросила вас сделать что-нибудь подобное...

Она приподняла брови.

— А почему никогда не попросили бы?

Я растерялась. Иногда ее было так трудно понять.

— Потому что... У вас нет причин так поступать.

— Я могла бы сделать это в порядке одолжения вам.

На это я не смогла найти ответ и молча уставилась на нее. Она улыбнулась и поправила очки.

— Не можете в такое поверить? Что кто-то сделает вам одолжение.

— Я... Ну, в смысле...

Я замолчала, все еще не зная, что сказать.

— Вы мой преподаватель. Ваша работа, ну... учить меня. Вот и все.

— А ваша работа,— сказала миссис Тервиллигер,— являться в эту комнату весь последний семестр за любым заданием, какое у меня для вас найдется. От вас никоим образом не требуется приносить мне кофе, приходить в вечернее время, организовывать мою жизнь или полностью перестраивать собственную из-за моих нелепых поручений.

— Я... Я не возражаю против такого,— сказала я,— И все это необходимо.

Миссис Тервиллигер усмехнулась.

— Да. И вы настаиваете на том, чтобы делать то, что не входит в ваши обязанности? Неважно, как бы вас это ни затрудняло.

Я пожала плечами.

— Мне нравится хорошо справляться с работой, мэм.

— Вы великолепно справляетесь с работой. Куда лучше, чем требуется. И вы выполняете ее без жалоб или нытья. Таким образом, меньшее, что я могу,— это сделать ради вас несколько телефонных звонков.

Она снова засмеялась.

— Это вас больше всего пугает? Когда кто-то вас хвалит.

— О нет,— неубедительно сказала я.— Я имею в виду, такое случается.

Миссис Тервиллигер сняла очки и внимательно посмотрела на меня. Она больше не смеялась.

— Нет, не думаю, чтобы такое случалось. Я не знаю подробностей вашей жизни, но я знавала многих учащихся вроде вас — тех, кого родители вот так же отсылали в школу. Хотя я ценю стремление к высшему образованию, мне понятно, что в большинстве случаев родители наших учеников просто не имеют времени или склонности принимать участие в жизни своих детей... Или даже обращать внимание на эту жизнь.

Мы вторгались в одну из личных тем, и я почувствовала себя неловко. Тем более что в этих словах была доля правды.

— Все гораздо сложнее, мэм.

— Не сомневаюсь.

Выражение лица миссис Тервиллигер стало суровым, теперь она очень отличалась от той рассеянной преподавательницы, какой я ее знала.

— Но послушайте, что я скажу. Вы необыкновенная, талантливая и выдающаяся девушка. Не позволяйте никогда и никому принижать вас, заставлять чувствовать себя незаметной. Не позволяйте никогда и никому — даже преподавательнице, которая постоянно посылает вас за кофе,— третировать вас.

Миссис Тервиллигер снова надела очки и начала беспорядочно приподнимать листы бумаги. Наконец нашла ручку и торжествующе улыбнулась.

— Ну, а теперь... Как зовут вашего брата?

— Адриан, мэм.

— Правильно, итак...— Она взяла листок и тщательно записала имя,— Адриан Мельбурн.

— Мелроуз, мэм.

— Правильно. Конечно.

Она зачеркнула ошибку, бормоча себе под нос:

— Я рада, что его зовут не Хобарт [16] .

Закончив, она откинулась на спинку кресла.

— Теперь, раз уж вы об этом упомянули, мне бы хотелось, чтобы вы кое-что сделали.

— Только скажите,— ответила я.

— Я хочу, чтобы вы сотворили одно из заклинаний из той первой книги.

— Прошу прощения. Высказали — сотворить заклинание?

Миссис Тервиллигер помахала рукой.

— О, не беспокойтесь. Я не прошу вас размахивать волшебной палочкой или приносить в жертву животных. Но меня ужасно заинтриговало то, насколько сложными были некоторые из формул и составляющих заклинаний. Я невольно задумалась — в самом ли деле люди следовали им с такой дотошной скрупулезностью. Некоторые из них очень сложны.

— Знаю,— сухо проговорила я,— Я перепечатала их все.

— Именно. Итак, я хочу, чтобы вы сотворили одно заклинание. Поэтапно. Выясним, сколько времени на это уйдет. Посмотрим, возможна ли вообще хоть половина требуемых действий. Потом составьте отчет. Я знаю, что по этой части вы великолепны.

Я не знала, что сказать. Миссис Тервиллигер не просила меня и впрямь использовать магию, и уж конечно, не так, как ею пользовались вампиры. Такое было просто невозможно. Магия не относится к сферам человеческой деятельности. Она противоестественна, она идет вразрез с законами мироздания. То, чем занимались алхимики, основывалось на науке и химии. В татуировках присутствовала магия, но она подчинялась нашей воле, а не была самостоятельным волшебством. Ближе всего к сверхъестественному стояли благословения, которые мы призывали на наши снадобья. Миссис Тервиллигер просила меня просто восстановить ритуал сотворения заклинаний. Это будет не по-настоящему. Никакого вреда. И все же... Почему я ощущала такое беспокойство? Меня как будто просили солгать или украсть.