Чтение онлайн

— Со мной все в порядке, — настаивала она. — Вам не стоит беспокоиться.

Ей хотелось, чтобы он оставил ее в покое. Ему не следовало стоять за ее спиной, особенно там, где любой мог к ним подойти. Она сделала шаг, намереваясь уйти, когда рука в перчатке коснулась ее спины, и инстинктивно отпрянула.

— Не прикасайтесь ко мне, — сурово произнесла Ханна.

— Вы именно этого хотите?

Ее грудь вздымалась, дыхание стало прерывистым. Она была уверена — такой, как Майкл Торп, доставляет одни только неприятности.

Но не успела она вымолвить и слова, как его рука двинулась к ее плечам, лаская кожу, нежно ослабляя напряжение в затылке.

Отойди от него, — настаивал ее внутренний голос.

Но она застыла на месте, не в силах пошевелиться.

В груди у нее закололо, соски напряглись. Он снял одну перчатку, и трепетная интимность прикосновения его ладони к ее коже заставила девушку задрожать.

— Не делайте этого, — умоляла она. Ее голос понизился до тихого шепота, едва слышного. — Вы… вы не должны…

Благовоспитанные леди никому не позволят вести себя подобным образом. Она представляла, что сказала бы ее мать. Но ее никогда прежде не касался такой мужчина, и она чувствовала тайный трепет.

Пальцы лейтенанта скользнули под ее колье, дразня шею, прежде чем коснулись ее волос.

— Вы правы.

Его пальцы сломили ее сопротивление, заставив почувствовать себя живой. Она начала понимать, как женщина может забыть о приличиях.

— Мои извинения. Вы слишком большое искушение, я не мог устоять.

Его пальцы сомкнулись у нее на талии.

— Сэр, не распускайте руки. Или вам придется отвечать перед моими братьями.

— Я постараюсь.

Тут она почувствовала легкое прикосновение его губ на своем затылке. Грешный жар охватил ее, и она ахнула от неожиданности.

Ханна развернулась, готовая отругать его. Но он уже ушел. Она всматривалась в сад, но его нигде не было.

— Почему ты одна, Ханна?

Маркиз Ротбурн подошел к ней, закончив разговор с ее братьями.

Ханна молилась, чтобы он не заметил ее горящих щек.

— Прошу разрешения удалиться, — спокойно сказала она. — Вечер был таким долгим. У меня болит голова, и мне нужно прилечь.

— Хочешь, чтобы я послал служанку за лекарством? — спросил он, забеспокоившись.

Ханна покачала головой:

— Нет, не думаю, что это один из моих приступов. Но пожалуйста, папа, я очень устала.

Ее отец предложил ей руку:

— Прогуляйся со мной несколько минут, сделай милость.

Ханна заподозрила, что ее отец хочет с ней что-то обсудить. Он вывел ее с террасы и повел по гравиевой дорожке к розовому саду ее матери. Ханна подняла глаза, чтобы посмотреть на блестящие звезды, пожалев, что не прихватила с собой шали.

Ее кожа все еще помнила прикосновения лейтенанта, мысли в ее голове путались. Этот мужчина пробудил в ней беспокойство, и ей это не нравилось. Каждый шаг, по мере того как она шла, отдавался в ее теле какой-то тревожной болью.

Что он с ней сделал? И если ей понравились его прикосновения, значит ли это, что она распутна?

Они шли через сад к конюшням, под ногами у них хрустел гравий. Ханна поймала себя на том, что сравнивает своего отца с лейтенантом Торпом. Джеймс Честерфилд, маркиз до кончиков ногтей, был высокомерен почти со всеми, но не с дочерью. Он никогда не отступал от правил приличия. Лейтенант Торп, напротив, был безрассуден и явно равнодушен к мнению окружающих.

Молчание ее отца затянулось, и Ханна попыталась угадать причину:

— Ты отклонил еще одно предложение руки и сердца, не так ли?

Джеймс помолчал.

— Еще нет. Но барон Белгрейв просил разрешения зайти ко мне завтра.

Это ее не удивило, но она решила, что лучше всего будет дать ему знать о своих чувствах.

— Я не хочу выходить за него, папа.

— Он владеет огромным имением, и у него прекрасное происхождение, — возразил отец. — Кроме того, похоже, он питает к тебе искренний интерес.

— Что-то в нем меня беспокоит. — Ханна помолчала, пытаясь подобрать верные слова. — Я не могу этого объяснить.

— Это недостаточная причина, чтобы отклонить его предложение, — запротестовал маркиз.

Ханна это понимала, но рассчитывала, что отец станет на ее сторону.

Джеймс взял ее за руку и легонько сжал, глядя на нее без улыбки. Серые тени искажали его бородатое лицо, волосы серебрились в лунном свете.

Он повел ее назад в дом, где они миновали бальную залу, полную гостей, проводил в ее комнату и пожелал спокойной ночи.

У двери он смущенно добавил:

— Леди Уайтморская сегодня днем принесла имбирного печенья. Я велел служанке отнести несколько штук в твою комнату. Только маме не говори. — Покачав головой с неодобрением, он добавил: — Женщина в ее положении должна быть осмотрительной и не надрываться у плиты, словно обыкновенная служанка.

Действительно, жена ее брата Эмили очень увлеклась выпечкой в последние несколько недель.

Стивен потакал своей жене, позволяя ей делать все, что она захочет, во время беременности.

Действуя интуитивно, Ханна на мгновение проскользнула в свою комнату и вернулась с двумя имбирными печеньями. Она вручила их отцу, который тут же с наслаждением их и съел.

— Если увижу Эмили, передам ей, что они тебе очень понравились, — улыбнулась она.

Он поморщился:

— Ей не следует торчать на кухне. У нее опухают щиколотки. Она сама в этом призналась. Если увидишь ее, вели ей почаще отдыхать.

— Хорошо, — пообещала Ханна.

После того как отец ушел, Ханна позвонила служанке. Она села у своего туалетного столика, ее головная боль не утихала, а, казалось, наоборот, становилась все сильнее.

Ханна помассировала виски в попытке унять боль.

Она думала о том, как мало в ее жизни зависит от нее. К этому ей уже следовало бы привыкнуть. Ее мать принимала все решения относительно ее гардероба и того, какие балы и обеды ей нужно посещать. Кристин контролировала то, что она ест, какие визиты наносит… даже то, когда ей надлежит ложиться спать.