Чтение онлайн

— Оливия, — начала я. — Вам, наверное, будет интересно узнать, что я обучалась в пансионе при аббатстве Святого Сердца…

— В топку все пансионы, — деловито пробормотало злобное существо и почесало лысину. — И аббатства тоже.

— А между тем, — елейным голоском продолжала я, — мы там изучали много интересных наук, например…

— Например, ты знаешь, что такое фистинг? — прервала меня Оливия и уставилась рыбьими глазами. — А сколько оттенков у серого?

Я мгновенно перебрала в уме все известные мне слова на «ф». Фистинга среди них не имелось. И сколько может быть оттенков у примитивного серого цвета? И уж совершенно непонятно, почему Юлиан краснеет и хихикает, как деревенский дурачок.

— Я не знаю, что такое фистинг, Оливия, и насчет серого цвета тоже не специалист, — с достоинством говорю я. — Но зато я легко могу отличить фок-мачту от стеньга-стакселя, а также знаю все румбы и галсы.

— Капитаном хочешь быть? — удивилась Оливия.

— Да.

— Прикольно. Красава. В чем еще разбираешься?

Оливия крутанула колеса кресла и подъехала поближе ко мне:

— Дай-ка я тебя рассмотрю…

У нее был внимательный и пронзительный взгляд.

— Знаешь, я ведь умею читать судьбы людей по их лицам, — сказала Оливия. — За это меня очень не любят все подпевалы моего отца. Я не могу предсказать им ничего хорошего, и это неудивительно — больших тупиц и лицемеров в мире просто не встретишь.

— А Юлиан? — указала я на красавца-юношу.

— Он женится на какой-нибудь сановитой старухе с огромным приданым, в первый же год брака отправит женушку на тот свет, а состояние растратит на вина, карты и шлюх. Одна из шлюх заразит его постыдной болезнью, и он проведет остаток дней своих, гния в трущобах среди бездомных собак.

— Чушь, — посуровел лицом Юлиан. — Да как вы смеете, девчонка! Я вызвал бы вас на дуэль!

— А вызови!

— К вашему счастью, вы калека, так что вам не отведать моей шпаги.

— Дружочек, ты просто трус, — хмыкнула Оливия. — Не хочешь связываться. Я же тебе отмахну яйца своим эспадроном, не вставая с кресла. Да, но тогда не сбудется мое пророчество — без яиц ты не станешь мужем сладострастной старухи и не получишь ее состояния. Живи. Разрешаю.

Юлиан побагровел:

— Мерзавка! Оскорбляя меня, вы сильно ошибаетесь!

— Своему ночному горшку это скажи, — отмахнулась Оливия. — Я никогда не ошибаюсь!

— Тем не менее вы ошиблись, Оливия, — сказала я, — когда затеяли это непристойное представление с гробом и ряжеными. Разве вы не знаете, что это может оскорбить чувства верующих? Вы, конечно, можете заявить, что вас это не волнует, ведь вы дочь богатого и высокопоставленного синьора, он всегда сможет вас защитить от святой юстиции…

— Вот уж кого я меньше всего боюсь, так это святую юстицию, — Оливия смачно надкусила персик, сок потек по подбородку. — Что же касается моего отца, то он просто лицемерный подлец, и я лучше буду заниматься фистингом на ближнем перекрестке, чем попрошу его хоть о какой-то помощи. Я понимаю, что вас он нанял шпионить за мной, что ж, мне скрывать нечего. Пусть он волнуется за себя, за свою поганую и гнилую душу.

— Как вы можете? Ведь герцог Альбино — великий поэт! Его стихи — достояние нашей страны!

— Сочувствую стране, у которой такое дерьмовое достояние. А ты, Юлиан, что скривился? Переживаешь, что я критикую творчество твоего кумира? Ничего, тебе полезно. Я намедни прочитала твой последний венок сонетов… Нашел бы ты себе лучше девушку.

— Как это понимать? — вспыхнул Юлиан.

— Ты слишком перетруждаешь свои руки, милый, смотри, натрешь волдыри, — и Оливия залилась едким смехом.

Юлиан зарычал и вымелся из комнаты, словно демон, окропленный водой Святой Мензурки.

— Ну вот, теперь мы можем поговорить без этого наушника моего папаши, — отсмеявшись, сказала Оливия. — Ешь вишню. Вкусная. А заодно расскажи мне о себе в подробностях.

Я неожиданно смутилась:

— Рассказывать особо нечего.

— Ну, ты же училась в пансионе, среди целой кучи девчонок! У тебя были там подруги?

— Нет, ни одной.

— Как? И ты ни с кем не сплетничала, не болтала о том о сем, не мечтала, что вот приедет прекрасный юноша высокого рода и сделает тебя своей супругой и хозяйкой богатого поместья?

— Ну, другие девочки об этом трещали с тех пор, как научились выговаривать такие слова. Но я не дружила с ними. Мне было неинтересно.

— А что тебе было интересно?

— Путешествия и приключения в неизведанных землях. Ты читала книгу росского мореплавателя Базиля Головина о кругосветном путешествии на шлюпах «Богиня утра» и «Да ладно!»? Как я им завидую! Они видели закаты и восходы в открытом океане, швартовались у земель, где живут только дикари, открыли Золотой город вымершего племени чича-ица… В общем, я, наверное, зря родилась девчонкой. Надо мне было родиться мальчиком в благородной семье, и тогда я точно стала бы капитаном фрегата или бригавеллы и покоряла морские просторы…

— Чушь.

— Что чушь?

— Твоя судьба не зависит от места рождения. Если тебе суждено быть капитаном, ты им будешь.

— А, ты поклонница философии Неизменяемой Судьбы? А если мне суждено родиться уборщицей отхожих мест в каком-нибудь трактире?

— Тоже вариант. Но пока ты здесь в роли моей компаньонки. А там поглядим.

Я потихоньку приживалась в замке. Здесь так же, как и в пансионе, все подчинялось строгому расписанию: завтраки, обеды, ужины, встречи с герцогом (он много работал над новой поэмой, но иногда выкраивал время на встречу с дочерью, а я неизменно должна была присутствовать при этом). Не могу сказать, что моя работа и мое особое положение в замке были мне в тягость. Я очень интересовалась жизнью Оливии, насмешливой девочки-уродца, как, наверное, интересовалась бы каким-нибудь редкостным экземпляром таракана. Нет, вы не подумайте, что во мне не пробуждалась иногда жалость к Оливии, так обделенной Исцелителем! Но Оливия чуяла жалость к себе за сто миль и могла за это врезать будь здоров, так что, общаясь с нею, я скорее чувствовала калекой себя.

Знаний в области астрономии, алхимии, физики и географии у Оливии действительно было больше, чем у меня. Несмотря на всю свою скандальность и ершистость, она обожала проводить время в большой библиотеке, открытой для всего населения замка. Я узнала, что в одном из старых донжонов устроена малая библиотека, называемая скрипторий, и пользовался ею только герцог Альбино, там же он работал над своими гениальными стихами. Иногда я по целой неделе не встречалась с ним. Зато кого хватало в замке, так это всяких, непонятного происхождения и возраста, гостей, и дворецкий герцога по этому поводу пребывал в постоянной меланхолии. Оно и понятно: гости, без коих вполне мог обойтись замок, ели и пили как отряд голодных рейтаров и за милую душу могли опустошить запасы винных подвалов и продуктовых кладовых. Однажды даже я стала свидетельницей того, как милейшая и терпеливейшая Сюзанна ругается на чем свет стоит — оказывается, с визитом к герцогу прибыло семейство из шести родственников — очень дальних, очень бедных, очень нахальных и очень прожорливых. Да, но именно с прибытием этих родственников в замке закрутилась такая история…