Чтение онлайн

– Вовсе не стоило, – сказала она, не сделав никакого движения, и сердце Дамасо упало.

Впервые за долгое время, глядя на Марису, Дамасо не знал, о чем она думает.

– Тебе ведь нравятся наши бразильские дизайнеры. Эта вещь напомнила мне о тебе.

Так и было, а многократное обсуждение с дизайнером ее вкуса и стиля стоит опустить.

Он протянул ей коробку. Несколько поколебавшись, Мариса ее взяла, и Дамасо внутренне возликовал. Она подняла крышку, и Дамасо услышал, как она вздохнула. Неужели он не рассчитал и ей не нравится?

Она подняла на него свои ясные голубые глаза:

– Это прекрасно. Никогда не видела ничего подобного.

Все верно. Он тоже никогда не видел женщины подобной ей. Дамасо захотелось прижать ее к себе, но он сдержался.

– Ты можешь надеть их сегодня.

– Почему, Дамасо? Зачем такой дорогой подарок?

Дамасо заколебался. Что он может сказать? Что видеть ее счастливой составляет и его счастье тоже? Что он хочет, чтобы она всегда была рядом? Что его единственная мечта – надеть ей кольцо на палец? Он уже устал ждать, но не хотел убеждать ее остаться вопреки ее собственным сомнениям.

– Ты много трудилась и многого достигла, – сказал он наконец. – Ты используешь свои возможности и знания, чтобы изменить жизнь этих детей.

– Правда?

Это было почти невозможно, но глаза Марисы засияли еще ярче. Она прижалась к нему, и он почувствовал, что она ждет от него каких-то слов. О его собственных чувствах.

Дамасо сглотнул, он вступал на опасную почву.

– Я горжусь тобой, Мариса. И я буду очень рад, если ты сегодня наденешь мой подарок.

В ее глазах мелькнуло нечто вроде разочарования, но затем она улыбнулась, и Дамасо убедил себя, что ему показалось.

– Спасибо, – мягко сказала она.

Дамасо взял из коробки ожерелье, и оранжевые камни рассыпались по его ладони. Он надел его на Марису, застегнул и подвел ее к высокому зеркалу:

– Оно – просто воплощение лета, прямо как ты.

Ожерелье смотрелось на ней даже лучше, чем он предполагал, и очень ей шло.

– А что это за камень? – Голос Марисы звучал пораженно, и он прекрасно понимал почему.

– Имперский топаз. Добыт здесь, в Бразилии.

Ожерелье смотрелось ультрасовременно, соблазнительно и очень женственно – как сама Мариса.

– Ты – самая прекрасная женщина на свете, – от всего сердца произнес Дамасо.

Мариса хотела было возразить, но он вовремя прижал палец к ее губам.

Он застегнул на ней серьги и браслет и сказал себе, что этого достаточно. Кольцо – вместе с предложением – он решил отложить на потом. Но время уходило, и он больше не хотел ждать.

Щеки Марисы практически свело от постоянной улыбки. Как только она переступила порог галереи, она без передышки принимала поздравления – за себя и за детей.

Теперь же они с Дамасо наконец остались одни посреди оживленной толпы. Он взял ее за руку, и Мариса ощутила привычное сердцебиение, когда он заглянул ей в глаза.

Она не могла ни на секунду забыть об ожерелье и браслете, которые напоминали о себе весом. Украшения были словно знак ее принадлежности Дамасо. Это была одна из причин, по которой она не принимала его подарков.

Впрочем, какой смысл притворяться? Ее приковали к Дамасо вовсе не украшения, а ее собственные чувства. Мариса вздрогнула и отвела глаза.

– Пойдем, – сказала она, – я покажу тебе кое-что. Этого ты еще не видел – по крайней мере, не такой величины.

– Мой портрет?

Мариса кивнула.

Они остановились на пороге комнаты, и по удачному стечению обстоятельств зрители расступились, так что обзору ничто не мешало.

Мариса вздрогнула – это случалось каждый раз, когда она смотрела на эту фотографию. И если фотограф в ней обращал внимание на свет и фокус, женщина любовалась Дамасо.

Не тем Дамасо, которого все привыкли видеть, а тем, которого она сама узнала только недавно. Он был запечатлен сидящим на корточках рядом с маленьким мальчиком, склонившимся над игрушечным грузовиком. Дамасо близко наклонился к малышу, заслоняя его от идущей неподалеку игры в футбол. Он смотрел на мальчика, а выражение его лица…

Мариса сглотнула. Как она могла задумываться, будет ли Дамасо хорошим отцом? Ответ был написан на его лице. Вместе с этой уверенностью пришла и другая: что она сама сможет стать хорошей матерью. И она благодарила за это Дамасо и его веру в нее.

– Как удачно, что я нашла вас, принцесса!

Голос, раздавшийся за ее спиной, заставил Марису обернуться. Это была одна из известных арт-критиков, пожилая дама, более известная благодаря злобе, а не художественному вкусу. Марисе это было известно не понаслышке: однажды они не сошлись во мнениях относительно дарования молодого скульптора.

– Дамасо, ты знаком с…

– Безусловно. Рад вас видеть, сеньора Авила.

– Сеньор Пирес!

Мариса вздрогнула, увидев холодную улыбку женщины.

– Восхищаетесь работой принцессы? – Она явно сделала ударение на титуле. – Сильвио, кажется, хочет сделать ее своей помощницей!

Марисе было известно, что Сильвио тоже недолюбливает эту даму, и она сомневалась, что информация была получена ею из первых уст. Та продолжала:

– Впрочем, сейчас не редкость, когда социальный статус ставится превыше таланта.

Слова сеньоры Авилы задели что-то внутри Марисы, и пришедшая было к ней уверенность в собственных силах погасла. Наверное, ее дядя прав, она ничего не стоит и ей нечего предложить миру.

Словно издалека она почувствовала, как Дамасо стискивает ее пальцы.

Мариса взяла себя в руки: хватит позволять посторонним подрывать ее веру в себя! Она собралась ответить, однако Дамасо успел раньше:

– Я полагаю, что любой увидевший эти фотографии не сможет отказать их автору в поразительном таланте. – Он говорил с обманчивой мягкостью, однако в его тоне звучала сталь. – А разглагольствовать по поводу социального статуса могут разве что люди, которых не устраивает их собственный.

Мариса подавила смешок. Она частенько чувствовала позывы сказать нечто подобное, но пресловутый социальный статус ее сдерживал.

Сеньора Авила выглядела так, словно ее ударили. Она перевела взгляд на фото:

– Должна сказать, сеньор Пирес, что эта фотография рисует вас в необычном свете. И, признаться, в грязной канаве вы выглядите вполне уместно.

Возможно, слухи о вашем происхождении имеют под собой некоторую реальную почву?

Мариса инстинктивно шагнула вперед, чтобы защитить Дамасо от яда, сочащегося из уст этой женщины. Она помнила, как остро он реагировал на упоминания о своем прошлом. Однако Дамасо удержал ее за руку и обнял за плечи: