Чтение онлайн

Персиваль нервно сглотнул, но промолчал. Лучше бы он заговорил, лучше бы меня обвинил в том, что я поставила его карьеру на кон, именно в тот момент, когда для него открыты были все двери. Это невыносимо совестливое чувство заговорило во мне, мы порой не задумываемся, что можем уничтожить родных и близких нам людей вот такими вот поступками, поэтому я не выдержала и воскликнула:

– Он ни в чем не виноват! Это все я! Мосье Гланж выполнял мою просьбу разобраться в ночном безобразии, не надо лишать его должности, он прекрасный сыщик, способный расследовать опасные преступления, пусть даже их почитают безнадежными…

Слезы хлынули ручьем, в тот момент готова была сознаться в любом преступлении, лишь бы защитить Персиваля. Мосье Паланник стал меня успокаивать, он не переносил девичьих слез, а вот мой спутник молчал и не подымал головы, словно я не произносила никаких слов. И вообще, он вел себя холодно и отстраненно. Его начальник был куда многословней, вернее, он искупал молчание своего подопечного, пока я окончательно не пришла в себя. Вот уже месяц я стажируюсь у мадмуазель Палэтт и успела повидать столько приключений вместе с мосье Гланжем, но почему он сейчас так ведет себя? Неужели злится на меня, от чего же тогда молчит, я приму любой его упрек спокойно.

– Ладно, дамочка, утрите слезы и отправляйтесь под крылышко вашей наставницы, а нам нужно заниматься насущными делами, в сущности, ничего непоправимого еще не произошло, – мосье Паланник позвал кого-то из констеблей провести меня до кабинета мадмуазель Палэтт и побыстрее избавиться от девичьей истерики. Я вытерла предоставленным платочком глаза и напоследок взглянула на Персиваля, но он молчал.

На сердце поселилась тревога, жизнь моя представлялась мне не такой полноценной, если в ней не было этого настырного, но умного сыщика, любящего опасности и приключения. Я шла по коридору, рядом шагал взволнованный констебль, опасаясь, что я просто упаду сейчас в обморок, настолько выглядела унылой, но здоровье мое не подводило, просто душа пребывала в отчаянии. Моя наставница накапала мне несколько бодрящих капель и подала стакан, когда полисмен передал караул ей, шепнув несколько слов в сторонке. Кандалинья-Сюррей выглядела как обычно спокойной и прилежной, а вот я не могла сосредоточиться на давно заученном учебнике, то и дело тяжко вздыхая.

– Моя дорогая, стоит привыкнуть к тому, что из-за мужчин у женщин сплошные неприятности и печали. Понимаю, встреча с кардиналом тебя расстроила, но в сущности, ты же не виновата в том, что в соседней комнате творилось черти что.

– Я втянула в эту авантюру мосье Гланжа, – печально ответила я.

– У этого сыщика множество проблем из-за его неумного стремления найти себе еще большие неприятности. Этот человек будто специально подвергает себя и приближенных к нему людей испытаниям, так что, ты тут сыграла отнюдь не главную роль, просто так сложились обстоятельства. К примеру, мосье Гранжалье никогда не искал приключений, с ним было безопасно общаться… – она снова заговорила о моем декане, кажется, мы уже вечность не разговаривали на эту темы, и мадмуазель Палэтт нарочно вспомнила о нем.

– Вы правы, но мосье Гранжалье преподает в женском пансионе, где нет ничего необычного, кроме испорченного чернильной кляксой костюма, но ведь это он предложил мне практиковаться у вас, значит, подверг некоторым приключениям.

– Да, это правда, себя он не мог заставить пуститься в приключения, – с некоторой долей досады молвила Кандалинья и отступилась. Мы занялись привычными нам делами: ее вызвали на место преступления, сопровождать группу констеблей, а я осталась в одиночестве протирать склянки, пока в дверь препараторской не постучались.

Очень удивительно было видеть здесь даму, облаченную в темный плащ, скрывающий ее фигурку, да еще в разгар лета, когда в Ганжане было душно. Но дама нарочно спряталась от всех, чтобы ее не узнали, и что ей понадобилось от целительницы, может какие-то проблемы со здоровьем, но я сразу предупредила о том, что мадмуазель Палэтт отбыла на место преступления, осмотреть труп повешенного, и может задержаться на несколько часов.

– Нет, я вовсе не ищу встречи с ней, я пришла к вам, мадемуазель.

– Ко мне? А чем я вам могу помочь? – я очень удивилась, быть может, она меня знала прежде, вот только эту женщину прежде не видела. Пришлось мучительно перебирать в памяти все знакомые мне лица, прежде чем дама представилась:

– Меня зовут Мадлен Мария Д’Арни, но столичной публике я известна под именем дива Рожен, ибо начинала свою оперную карьеру в театре Роже, а сейчас перебралась в столичную оперетту. И у меня к вам дело, как к частному сыщику, ибо я не могу вот так просто обратиться в полицию, чтобы не погубить свое имя. Мой знакомый сказал, что за безнадежное расследование может взяться только сыщик Гланж и его неизменная спутница – мадемуазель Билль. Но ваш друг сейчас в участке, и я решила прийти к вам лично.

– Вот как, вы хотите нас нанять?

– Да, да, это было бы лучше всего, нанять вас в качестве частного сыска, чтобы это дело не получило огласки, только так я смогу довериться хоть кому-то.

– Но я не могу одна проводить расследование, и вы точно указали, что мосье Гланж сейчас находится в участке и может не согласиться проводить расследование тайно.

– Помогите мне, и я постараюсь уладить все неприятности вашего друга с духовенством, ведь он сейчас находится в трудном положении, и может быть лишен звания.

Очень удивительный поворот, только час назад маялась мыслью, как помочь своему спутнику, а теперь мне предлагают помощь в обмен на раскрытие дела. Что ж, коли Персиваль хочет удержаться в качестве сыщика, нужно будет помочь этой странной дамочке, хорошо осведомленной обо всех негласных проблемах в участке. Я еще раз посмотрела в ее глаза, подведенные угольным карандашом, чтобы ярче выделяться. Да и волосы у нее была подкрашены восточной хной, пряча истинное ее обличье за маской оперной дивы. Тогда у меня тоже появился вопрос с этой странной женщине:

– И как мне сообщить вам, если мой напарник согласиться вести расследование.

– Просто напишите записку и передайте через любого уличного мальчишку послание для Мадам, мы с ней давние подруги, она передаст мне ваше послание.

Я плохо знаю всех «прославленных» женщин Ганжана. Кто такая Мадам и почему все уличные жулики ей прислуживают, для меня было полнейшей загадкой, а в груди все больше разгорался интерес к этому странному делу, которое к тому же могло спасти репутацию моего друга. Надобно срочно переговорить с Персивалем, пока еще есть хоть немного времени до оглашения его понижения комиссариатом. И пока моей наставницы нет, я могу беспрепятственно переговорить с сыщиком. Он был у себя, отгороженный от остальных лишь тонкой деревянной перегородкой. На его столе больше не было кип документов, лишь пару неисписанных листков и чернильница. Я пришла в тот момент, когда мосье Гланж предавался унынию или безразличию, облокотившись на стол и безынтересно наблюдая за проходившими мимо людьми. Но когда перед ним предстала я, Персиваль все же поднял глаза. Они не выражали ничего, в глубине зениц потух вечный огонек пытливости.

– Мосье Гланж, я хочу обратиться к вам по личному делу, – я уселась на стул напротив, чинно сложив руки на коленях, и принялась ожидать его реакции. Этот человек вначале не шевелился, а потом проявил интерес вперемешку с раздражением.

– Что вам надобно от меня, мадемуазель Билль? Я уже ничем не могу помочь вам и скоро вообще покину это славное заведение.

– Вы сдаетесь, даже до приговора комиссаров, не узнав, чем закончится дело.

– Я уже точно знаю, чем все закончится: меня вышвырнут из полиции, словно использованный сосуд, не захотят слушать никаких оправданий, какими бы доводами я не оперировал, поэтому не надо меня утешать или вступаться. Вас это не касается.