Чтение онлайн

– Зачем ты оделся, эксперт? Мы вроде как не собирались на прогулку?

В отличие от него, я поверх комбеза натянул свою куртку, и морозный ветер, пронизывающий Грегори до костей, мне такого дискомфорта не доставляя. Но его вопрос был правомерен. Он имеет в виду, зачем тратить время на переодевание, если от робота до робота всего ничего, и задерживаться на открытом воздухе не планируется. Но ему незачем знать о моих истинных планах. Иначе может заупрямиться, и все сорвется. Я без труда подыскиваю подходящее объяснение:

– Предпочитаю пользоваться личной одеждой, так что ты зря не захватил свою… Можешь сбегать обратно. Впрочем, если все будет так, как я планирую, тебе куртка не понадобится.

– Объяснись, – враждебно требует Булочка. – Иначе я с места не сдвинусь.

– Все еще винишь меня в смерти Макса? – против воли вырывается у меня. Обсуждать я это не хочу, но его отношение меня уже измотало морально. – Да какого черта? Каким краем я причастен к его гибели…

– Ради тебя он включил лоцман. – Булочка кривится с таким видом, словно ему только идиотских вопросов сейчас для полного счастья и не хватало. – И поймал «Пацифиста». Ты действительно дурак, или притворяешься?

– Бред… – Я заставляю себя оборвать реплику и возвращаю разговор в нужное русло. Обмен оскорблениями делу сейчас не поможет. – Ладно, неважно. Делаем так. Ты – загружаешься в «Следопыта» и остаешься здесь…

– Что такого может сделать «Шершень», чего не сможет «Следопыт»?

– Он быстрее, Грегори. Короче, я беру «Шершня» и атакую «Бога Войны»…

Грегори изумленно выкатывает на меня глаза, даже дрожать на миг перестает:

– Атакуешь? «Бога Войны»? На «Шершне»? В одиночку? Ты спятил?!!

Каждый вопрос вылетает из его рта, как плевок. И очень хочется врезать ему по физиономии. Но я сдерживаюсь. Время.

– Я знаю, о чем говорю. – Разговор вдруг утомляет, я чувствую сильнейшую усталость и нестерпимое желание все закончить как можно быстрее. – Просто поверь, что такая возможность существует. И еще, как только загрузишься, положи «Следопыта» в снег, плашмя, иначе ненароком словишь «откровение» в виде снаряда из разгонки «Бога». Задним числом уже не докажешь, что он нарушил правила и воспользовался ситуацией, и что снаряд не был случайным… Да и случайный снаряд может оторвать «Следопыту» башку. – Я натянуто улыбнулся, губы от холода уже начали деревенеть. – После того, как я разберусь с «Богом», отправишься к точке финиша. Думаю, это будет символично, если победит уроженец Двойного Донца. Ладно, не буду тебя больше морозить. Пожелай мне удачи.

Посчитав разговор законченным, я огибаю запоздало посторонившегося Булочку, неловко цепляя его плечом, иду к лифтовой площадке, берусь руками за выдвижные штанги, оборачиваюсь. Лестница «Следопыта», мягко жужжа, уже уносит аборигена в нутро робота. В светло-зеленых глазах Грегори, смотревшего на меня, кроме подавленности и настороженность, я ничего не вижу. Пожелания удачи я от него так и не дождался. Ну и черт с ним. Пора осуществлять свой план, все эмоции, сомнения и терзания – после, сейчас для них не место и не время.

«Жертвенность еще никому не давалась легко?» Посмотрим, Кассид, посмотрим, Зайда. Возможно, жертвенности во мне больше, чем вы полагаете. Кое-чем я пожертвовать готов… Да и жизненное кредо капитана Бола – не ждать, когда проблемы разрешатся сами собой, мне по душе. Если коротко и емко – «принцип действия». Что ж, мне нравится, как это звучит.

По мысленной команде трап приходит в движение, утягивая меня вверх, в теплое и безопасное нутро Кокона Жизнеобеспечения. Относительно безопасное. С «Богом Войны» все в этом мире относительно, в том числе и безопасность внутри любого робота.

Перестройка сознания, как и раньше, прошла гладко, быстро, ощутимо.

Воссоединение частей единого целого, переключение на проверенную систему чувств и ориентации… Экспресс-анализ основных параметров… сужение окружающего пространства… ни с чем несравнимая физическая и интеллектуальная мощь, расширение сознания за счёт бортового ИскИна, подчинение его возможностей. Перед глазами разворачиваются видеоокна сферического обзора. Включение антигравитационного привода, всплеск полей энергетического экрана.

Все в норме. Все отлично. Все просчитано. Я готов к действию.

Программный алгоритм «Мехвоина» в моем «иждивенце», модифицированном под слепок собственного сознания, встраивает мою сущность в тело робота так, словно искусственное тело всегда являлось продолжением моего мозга.

Я чувствую Ветер, я живу в многозадачном режиме. И это прекрасно.

Забавно, но раньше мне не приходилось кататься на «Шершне». По сравнению с навороченным «Следопытом», мой новый носитель, кработ-разведчик – все равно что прошедший все огни и воды ветеран рядом с многообещающим, но еще сопливым новичком. Срок службы «Шершня» – больше сорока лет, десятки ремонтов и мелких внутренних модификаций в процессе обслуживания.

Но ощущаю я себя в «Шершне» комфортно, все необходимые изменения мозг делает сам, еще при загрузке. Заточка под себя. С каждый разом подобное происходило все быстрее, и естественнее. Сознание растеклось по наноэлектронным схемам, добравшись и закрепившись в каждом из сотен тысяч сенсоров, обслуживавших у робота все мыслимые и немыслимые для человеческого существа органы чувств. Я снял все ограничители, максимально раскрепостив принцип «обратной связи», освободив ощущения даже больше, чем в памятной виртуальной игре, пять лет назад, на Сокте, игре, в которой мои нервы едва не сгорели после поражения. Но чтобы выполнить то, что я задумал, я должен ощущать себя живым. В шкуре робота, но живым. На все сто.

Я переступаю с ноги на ногу, ощущая под стопами тающий от непрерывно выделяющегося тепла снег. Кожа из нанокристаллической брони легко отражает напор ледяного ветра, воющего в транспортной траншее, частое шероховатое прикосновение бесчисленных снежинок, все гуще сыпавших из зимнего неба, не доставляет никакого дискомфорта.

– Грегори, оставайся на месте, а еще лучше отойди в сторонку, к склону Покрывала. Все, я пошел.

– Удачи.

Он все-таки это сказал, но никаких чувств по этому поводу я не испытываю, простая констатация. Ведь я уже в режиме.

«Шершень» мягко трогается с места. Относительно мягко – тридцатитонная туша, пусть и облегченная антигравами, все же не годится для танца. А вот для бега – в самый раз. Для «горячего» бега. За пределами сил и возможностей не только человеческого существа, но и самого «Шершня».

За пятнадцать секунд «Шершень» разгоняется до ста семидесяти километров в час, почти достигнув своего максимального предела. Взбесившаяся реальность проносится мимо, потеряв со мной всякую связь, лапы при соприкосновении с дорогой сдирают снег вместе с верхним слоем бетона, словно касаются рыхлого песка.