Чтение онлайн

Лиам подошел к столу, не произнеся ни слова, взял кружку из ее рук и немного отпил налитое в нее, будто там могла быть вода при стойком запахе крепкого алкоголя. Ларссон сразу узнал этот виски. Это он ей его подарил несколько лет назад, и если Эванс пьет его, сидя вечером в кабинете в полном одиночестве, значит, дела идут действительно хреново.

– Не поделишься, что за повод? – Ларссон вернул ей кружку, и Эванс приняла ее из его рук и немного отхлебнула, поморщившись.

– Я устала Лиам, говори, зачем пришел или проваливай, – алкоголь уже придал девушке смелости, и она сочла уместным грубить боссу, заявившейся сюда под вечер непонятно зачем. Или же Ларссон младший так сильно ее достал, что ей было уже плевать, что он подумает. Она так и не взглянула на него, лишь задумчиво смотрев в окно.

– Я стал свидетелем вашего общения с моим братом. Ты все еще тешишь себя надеждой, что он обратит на тебя внимание? Это жалко, даже для тебя, Эванс, – Ларссон пытался задеть девушку посильнее, но она опять не реагировала ни на какие внешние раздражители, изучая взглядом через стекло высотку напротив здания ее офиса.

– Ты все сказал? – Эванс взяла бутылку из-под стола, подлила виски себе в кружку и выдернула сигарету из открытой пачки, лежавшей поверх клавиатуры.

Ларссон знал, что его слова прошли мимо ушей девушки, и она просто захотела покурить, а не вытравить его табачным дымом из кабинета. Он встал прямо перед ней, закрывая собой обзор окна, и вынул из кармана зажигалку, которую Эванс узнала сразу же. Она подарила ему эту зажигалку на Рождество много лет назад, как он ей этот виски.

Все общение этих двоих теперь сводилось к взаимным укорам и ковырянию в старых ранах. Эванс сделала вид, что не видела зажигалку, Ларссон сделал вид, что не понял, что за виски. Они смотрели друг другу в глаза и продолжали делать вид, что не знают друг друга лучше, чем кто-либо другой, играя в чужих, незнакомых, посторонних. Прикурив, Эванс затянулась и отвела взгляд, стряхнув пепел в коробку для скрепок на краю стола.

– Какого черта происходит, Эванс, – голос Лиама был похож на низкое рычание, но его требовательный тон был не более чем имитацией голоса совсем другого человека.

– Спрашиваешь, какого черта? Ладно, сейчас объясню, – снисходительно пожав плечами, Эванс отложила сигарету и поставила кружку подальше от края. Она развернула кресло, чтобы оказаться лицом к Ларссону, и начала медленно наклоняться, пока ее голова не оказалась на уровне ремня брюк Лиама.

– Какого хрена ты де… – окончание фразы так и повисло в воздухе, когда девушка открыла ящик, где лежал отчет для заседания, и резко откинулась назад на спинку кресла.

Она опять взяла сигарету и снова немного отпила из кружки, так и не взглянув на Ларссона, выражение лица которого сменилось с изумления на шок. В открытом ящике рабочего стола Эванс лежала правая женская туфля на высоком каблуке. Сомнений в принадлежности туфли к конкретной паре не было, а на Эванс в ночь гибели Ричарда, насколько помнил Ларссон, оставалась левая.

Пока Лиам изучал туфлю взглядом, Эванс ногой захлопнула ящик и затянулась. Ларссон же продолжил несколько секунд стоять, отходя от шока, а затем вырвал из ее рук кружку и одним глотком допил содержимое, занюхав рукавом дизайнерского пиджака. Сделав глубокий вдох, он забрал у Эванс сигарету и направился к выходу, закуривая на ходу. Ожидаемо, что она его не остановила, вытаскивая уже другую сигарету из пачки.

– Лиам, – тихо позвала Эванс, когда он был уже на пороге, – ты скучаешь по Ричарду?

Лиам молчал, а ей и не нужно было, чтобы он заговорил. Боль, отразившаяся в глазах бывшего друга, служила точным ответом.

– Каждую долбанную секунду, – его голос стал хриплым, а в глазах стояли непролитые слезы. На лице отразилась тень усталости, лежавшая на нем с того вечера, как Ричарда не стало, с момента, когда Лиам выбрал не его.

– Прости меня, Лиам, – голос Эванс звучал очень устало. – Прости за все. Прости за Ричарда. Если когда-нибудь сможешь. Видит Бог, я этого не хотела, – сквозь жалость, извинилась она, но Ларссон ни на миг не верил ей.

– Может и не хотела, но теперь его нет, и этого не исправить, – голос с трудом поддавался ему.

Он вышел в коридор, а Эванс так и продолжила смотреть в окно, изучая скучный серый пейзаж и льющеюся с неба воду, оседавшую на стекле.

Смутное время

Комиссар Джон Морган стоял на крыше полицейского департамента Нордэма, уйдя подальше от суеты, царившей в участке. Он был не прочь постоять так в одиночестве, поразмышлять, что могло бы стать с городом, не согласись он три года назад стать комиссаром. Такому опытному копу, как он, давно известно, что преступность подобна гидре. Если отрубить ей одну голову, то на её месте вырастет три. Теперь, посадив всех маломальских крупных боссов за решетку, Моргану оставалось только смотреть, как мелкие сошки рвут город на части, пока многие криминальные боссы надежно заперты на неопределенный срок. На их место пришло новое поколение головорезов и убийц, возомнивших себя королями этого города. Нордэм, что называлось, сидел на пороховой бочке, и если пролетит хотя бы одна искра, то город охватит война. Стоит прозвучать хотя бы одному лишнему выстрелу, и можно вызывать национальную гвардию для улаживания уличных беспорядков. Банды сцепятся друг с другом в борьбе за власть, а пострадают опять невинные жители города.

Морган боялся, что смерть Томпсона может стать той самой искрой, после которой все взлетит на воздух. Томпсон был знаком со многими сильными мира сего. В его послужном списке в Чикаго, кроме официальных мест работы, были замечены связи с некоторыми боссами мафии, для которых он собирал информацию. Но своими силами Моргану на них не выйти, а его неофициальные источники как назло хранили гробовое молчание.

В эту ночь небо над Нордэмом было, как и всегда, хмурым. Свинцовые тучи щедро посылали вниз потоки ледяной воды, а ветер заставлял их литься под самыми невообразимыми углами. Никто бы в здравом уме не сунулся на крышу департамента, на что и рассчитывал комиссар Морган. Он уже порядком вымок и замерз от дождя и ветра, но ему нужна была помощь в поисках зацепки в смерти Томпсона. Опыт подсказывал ему, что со смертью Томпсона не все так просто. Слишком многим он успел насолить и слишком многие желали его смерти. Отсутствие каких-либо конкретных подозреваемых создавало бесчисленное множество вариантов развития событий.

– Не слишком хорошая погода для прогулок, – бас сержанта Закари, вышедшего сюда на перекур, заставил Моргана оглянуться, и порадоваться нежданной компании.

– Курить на крыше в такую погоду ещё менее приятное занятие, – ответил Морган, и приветственный обмен любезностями между уставшими за день мужчинами можно было считать оконченным.

– Я слышал, наш пропавший без вести дал о себе знать спустя два года? – Закари подошел ближе к Моргану и протянул тому открытую пачку сигарет, но Морган покачал головой и отказался, похлопав по руке, на которой был приклеен никотиновый пластырь.

– И создал нам кучу проблем своим появлением. Два года назад мы перевернули вверх дном: каждый угол Larsson Industries, допросили каждого из сотрудников, работавших с ним, даже просто пивших с ним кофе, но ничего не нашли. Я отправил весточку коллегам в Чикаго, но и у них глухо по всем каналам. Я не прошу тебя выполнять мою работу, но у меня не за что зацепиться. Меня устроят любые наводки, даже слухи, – Морган не любил просить о помощи через неформальные источники, но он буквально не знал, что делать.

– Думаете, следует привлечь стукачей? – словно прочел его мысли Закари.

– Они молчат, как сквозь землю провалились. Ты же знаешь, что я не могу на них давить, – сказал Морган с грустными интонациями.

– Ты не думаешь, что они могут быть опасны, у них могут быть свои мотивы? Я мог бы проверить их, чтобы убедиться в их намерениях, – Закари не хотел задавать начальнику неудобных вопросов, но вопрос о его стукачах назрел довольно давно.

– У меня нет даже их имен. Все они позаботились о тайне личности. У них есть только контрольные имена, – Моргану приходилось проявлять чудеса дипломатии в общении с подчиненными. Он не мог соврать Закари, боялся лишиться его поддержки, но и не хотел раскрывать всех своих карт.