Чтение онлайн

— Это серьезное обвинение. — Лола помолчала, осознавая с чем именно мы пришли к ней на программу. И это было самое слабое место в нашем плане. Она может как продолжить разоблачать Бертцев, так и струсить. Надеюсь, она помнит, что у нас есть доказательства.

— У нас есть доказательства. Я утром после премии был абсолютно никакой. Парни возили меня сдавать кровь на анализы. Мы можем вывести доказательства на экран? — Тяга к сенсациям побеждает в ней, и Джанишвили взмахом руки просит показать наши улики. На огромно мониторе появляется фото результатов, и невооруженным глазом можно увидеть, что некоторые показатели зашкаливают. — С таким количеством этой дряни в крови я физически был ни на что не способен.

Тишину в студии можно было резать ножом, настолько она вышла густая и ощутимая. Лола перевела взгляд на меня, зная, что следующий удар по репутации практически бывшего тестя будет моим. Но подводку в очередной раз сделал Тимур.

— В принципе, стратегия опоить и подставить присуща обеим сестра Бертц. Правда, Ник?

— Да, как раз именно так я и женился. — Горькая усмешка кривит мои губы, как только я вспоминаю все, что со мной произошло по вине эгоистичного желания Регины.

— Подождите, разве ты женился не по любви? — Вот теперь Лола искренне ошарашены, такие эмоции просто невозможно сыграть. — Ваш с Региной брак даже у меня вызывал умиление и некоторую зависть, пусть я и не приверженка штампов в паспорте.

— Все до банального просто. Мы тогда отправили нашу с Тимом демозапись в продюсерский центр Бертца. Мы ему понравились, он предложил контракт на вполне выгодных для нас условиях. Ну и как-то после очередной встречи, я познакомился с Региной. — Ворошить прошлое неприятно, особенно зная, что я поступил как идиот. — Вы же знаете ее, она очень красивая. Даже понимая, насколько она гнилая, эгоистичная и жестокая, я признаю, что девушке красивее нее единицы. Мы пару раз сходили на свидание, и мне стало ясно, что за красивой оболочкой скрывается пустота, так что мы прекратили наши отношения. А после одной вечеринки, которую Бертц устроил в нашу честь, я проснулся с ней в одной постели. Голый. А на простыне кровь. Конечно, папа не бросил дочурку в беде.

— А может она действительно была девственницей? — Лола моментально посерьезнела. Такие темы не стоит обсуждать с усмешкой. Здесь велика вероятность не только растоптать самого влиятельно продюсера страны, но и его известную дочь.

— Да, а девственность за пару недель до вечеринки восстанавливала не Регина, а ее идентичный двойник с ее документами. — Голос Полонского сочится ядом и ненавистью, но его можно понять. Именно Регина показала своей сестре, что так можно заполучить понравившегося парня, и плевать на его мнение.

— Лола, милая, не переживай — Тимур перехватил инициативу. — Все, о чем мы говорим, не голые слова. У нас есть доказательства, которые сегодня были направлены в соответствующие органы. Мы не обвиняем никого, мы рассказываем свою историю.

— Но то, что он сделал это незаконно! Этому просто нет оправданий.

— Тем не менее выбор был или изменить условия контракта или идти под следствие за изнасилование. Не скажу, что был особо умным. По-хорошему, нужно было требовать экспертизу, сдавать анализы, нанимать адвоката. Но я был напуганным мальчишкой, который пошел по пути наименьшего сопротивления и оказался с кабальным контрактом и навязанным браком. Так продолжалось последние несколько лет.

— А что изменилось сейчас? — Лола тихо спросила, потрясенная развернувшейся драмой. Даже для циничной и жесткой Джанишвили поступок Бертца был чем-то отвратительным.

— Я впервые в своей жизни влюбился. В замечательную девушку. Солнечную, светлую и искреннюю. Мне было плевать и на группу, и на музыку. Я был готов уйти в никуда, оставив все права на песни продюсеру. Только Регина не захотела развода. Она вбила себе в голову, что любит меня и что готова на все, чтобы сохранить на брак. А Бертц готов на все ради дочерей, в том числе и пойти на преступление. Да и терять золотого соловья такая себе перспектива, особенно после демонстрации широкой публике полного потенциала моего голоса на музыкальной премии.

— Все же не фонограмма?

— Нет.

— Я знаю, что вы с ребятами хотели сделать какое-то заявление. “Объективно” с радостью предоставит вам возможность обратиться к нашим зрителям.

— Спасибо. — Теперь на мониторе появилось фото Ульяны. Одно из последних ее фото, которое есть у меня в телефоне. На нем она широко улыбается в объектив, а ее глаза счастливо блестят. — Это Ульяна, и я люблю ее больше своей музыки, больше своей жизни. Мы достоверно знаем, что Регина Бертц связалась с плохим человеком и пообещала заплатить ему большие деньги, если она пропадет из нашей жизни. На следующий день после премии, моя девочка пропала. И уже девять дней мы не можем ее нигде найти. Пожалуйста, если вы знаете что-либо о ее местонахождении, сообщите мне по указанному номеру. Нам очень важна любая информация. Солнце, я очень по тебе скучаю. Умоляю тебя, найдись…

Знаю, что мое лицо специально взяли крупным планом, чтобы на всю страну продемонстрировать слезы в моих глазах. Это бесцеремонно и нагло, но если для того, чтобы вернуть мою девочку, мне нужно обнажить душу, то так тому и быть.

Месяц спустя

— Яночка, девочка моя, ну куда ты таскаешь такие тяжести? Тебе еще нельзя!

Санитарка тетя Валя, не переставая причитать, мягко отбирает у меня два пакета с фруктами. Они на самом деле довольно легкие, но почему-то ко мне все в больнице относятся с такой заботой, что порой хочется плакать. Я понимаю, что мне очень повезло, но иногда хочется возразить, что не надо так со мной, я же не инвалид.

А потом вспоминаю, что можно сказать, что инвалид. Ретроградная амнезия в следствии черепно-мозговой травмы средней тяжести. Меня нашли в парке, при мне был только читательский билет на имя Лапшиной Яны и связка ключей. Ни паспорта, ни телефона. И полное отсутствие каких-либо воспоминаний о жизни до того момента, когда я пришла в себя в больнице.

Как любит шутить главный хирург Андрей Михайлович — меня удочерило отделение. Не представляю, что буду делать, если меня выпишут до того момента как вернется память. Я элементарно не знаю куда идти, есть ли у меня близкие, волнуется ли кто-то за меня.

Пару дней назад мне довелось подслушать разговор двух медсестер. Одна из них очень была расстроена тем, что среди базы данных по пропавшим людям нет никакой Лапшиной Яны. А значит, меня никто не ищет. Возможно, я сирота. Или просто приехала из другого города, и никто не заметил моей пропажи. Так много вариантов, но ни один из них меня не успокаивает.

Иногда ночами, во снах, ко мне приходили обрывки прошлого. Я видела серьезную брюнетку, а потом надменного зеленоглазого блондина, но чаще всего сероглазого черноволосого парня. Он печально смотрел на меня и в его глазах было столько тоски, что после таких снов меня еще долго терзала тоска.

Если же я пыталась днем напрячься и что-то вспомнить, то практически сразу меня накрывало такой головной болью, что меня начинало тошнить. К слову, врачи к моим попыткам вспомнить относились крайне негативно и утверждали, что воспоминания вернутся сами по себе. Жаль, что мне от этого было не легче.

Именно поэтому, чтобы не впасть в депрессию от невозможности понять кто я такая, я начала потихоньку помогать санитаркам и пациентам. Кому-то приносила чай, с кем-то просто могла посидеть и поболтать по душам. Все это было лучше, недели вариться в негативных эмоциях и переживаниях. Сегодня меня попросили помочь донести два пакета фруктов моей новой соседке по палате — импозантной бабушке восьмидесяти лет. Ирина Николаевна бывшая актриса и разговаривать с ней было особенно интересно.