Чтение онлайн

– Пескари.

– Ну да, пескари. А знаете, почему его боялись знахарки?

– Почему?

– Он предсказывал будущее. Он его просто видел. И думал, что другие тоже видят.

– Да, похоже на то… Судя по рукописи, он нередко просто знал, что будет.

– А я что говорю?

– Ну хорошо. Предположим, что это так. А что там за другие выкладки?

– А! – оживился Роман, – Это прелюбопытнейшая вещь. Насколько я успел разобраться, математическая модель некого аппарата. Или двигателя, если хотите. Да тут и чертёжики имеются… (он зашуршал листами, роясь в папке). Вот смотрите! На первый взгляд – классический инерцоид. По крайней мере, похож.

– Да, похож, – согласился я. И подумал, чёрт его знает, похож или нет, я ж в чертежах не смыслю ничего. Но виду не подал и уставился на лист с какой-то чудной проекцией.

– Но только похож! – ликующе объявил Роман. – На самом деле тут сразу три псевдоинерцоида с перпендикулярными осями вращения. Понимаете, как в декартовой системе координат!

– Понимаю, – ответил я, ничего не понимая.

– А здесь, видите, они синхронизированы! И углы наклона осей регулируются, видите?

Я кивнул.

– И на что это похоже?

– И на что?

– Похоже, Владимир изобрёл принципиально новый тип двигателя! – торжественно заявил Роман. – Скорее всего, для летательных аппаратов, наподобие тарелок.

– Ты уверен?

– Ну… Наполовину.

– Ясно. Давай сюда папку, я потом ещё раз посмотрю.

Роман со вздохом подтолкнул папку по столешнице ко мне.

– Никому не показывал?

– Обижаете! Обещал же…

– Ну ладно, ладно… А связи с числами Демона ты не узрел?

– Нет.

– Понятненько… Что ж, спасибо за работу. Можешь быть свободен.

Роман кивнул и молча ретировался из кабинета. Эх, Рома, Рома! Ты просто не знаешь, что проблему векторного представления L-чисел все же можно решить. По крайней мере, попытаться. Меня осенило сегодня утром – можно попытаться использовать геометрическую интерпретацию чисел как сети эллипсоидов в n-мерном пространстве. Ту самую сеть, что придумал сам Минковский задолго до того, как занялся пространством-временем. И я попробую, непременно попробую. И всё у меня получится с числами Демона.

Вечером, когда я вернулся домой, Машка с Владой вовсю чаёвничали на кухне, причём добрые три четверти бутылки джина они уже оприходовали. Джин был настоящий, английский, мне его привезли в подарок из Лондона в прошлом году. Ну как было не присоединиться к теплой компании? Тем более под такую славную закуску? Тут тебе и лимон, порезанный крошечными ломтиками-полумесяцами, и чёрные маслины с влажными боками, и маслянистые зелёные оливки, и невесомый, тонкий до прозрачности карбонад, и мягкий, душистый, в круглых дырочках, сыр. Они пили джин без тоника, обсуждая всё тот же вопрос – как Владе поскорей найти мужа. Лучше чтоб с квартирой. Но едва я уселся с ними за стол, дамы тут же заговорили о высоком. Вернее, заговорила Влада. А Машка больше слушала.

– Мне, – сказала Влада, – как и любому нормальному человеку всегда хочется совершенства. Но понимаешь, что это нереально, ведь гармония – она или есть, или её нет.

– Ты полагаешь, Влада, любой человек хочет совершенства? А ведь несовершенство – оно тоже совершенно в своём несовершенстве.

– Не понимаю. Как это несовершенное может быть совершенным?

– Не страшно, бывает, – улыбнулся я, – А гармонию чего ты ищешь?

– Прежде всего, я хочу гармонии и уважения.

– Уважение просто так получить нельзя, его придётся заслуживать. И всё же – гармонии в чём ты так жаждешь? Она бывает разная. Или ты про гармонию души и тела?

– Конечно же да!

– Ну не знаю… Возможно ли это даже в самом принципе. У меня вот не получается слитности: душа рвётся к светлому, скажем, к водке с солеными огурцами, а тело требует низменного, прозы. Жареной картошки с молоком. А разве можно совмещать соленые огурцы с молоком? Нет. Вот и получается, что гармонии в жизни нет.

– Словом, Влада, мужа тебе надо искать, – подвела неожиданный итог беседе Машка, – и чем раньше, тем лучше. А я пока спать пошла. Чао!

Я тоже засобирался ко сну – джин всё равно уже закончился, закуска тоже. И тут зазвонил телефон. Я снял трубку сказал раздражённо:

– Слушаю.

– Алло! Это Владимир.

– Какой Владимир, ночь на дворе!

– Какой-какой… Вовка Мишин!

…встречал на вокзале. Славка и Васька выбрались из вагона – рослые, краснолицые, широкоплечие, загорелые. Андрюшка тут же позавидовал им – он, худой до субтильности и бледный, на их фоне казался заморышем. Одно слово – городской. Ребята легко подхватили свои огромные (и наверняка тяжёлые) пожитки – чемоданы и мешки, и бодрой походкой двинулись вперёд. Андрюшке доверили авоську с бумажным свёртком – до обидного невесомую.

– Куда идем? – жизнерадостно осведомился Славка.

– На троллейбус, направо, – ответил Андрюшка. – А Вовка почему не приехал?

– Не захотел, наверное, – ответил Славка.

– Вы что, не знаете, захотел или нет?

– Не-а. Мы года три вообще его не видели.

– Ну и что же. Меня тоже два года не видели.

– С тобой-то мы хоть общаемся. То позвоним, то напишем. То родственники гостинец передадут. А с ним как-то перестали потихоньку встречаться, и всё. Странный он стал в последнее время. И невесёлый.

– А я слышал от бабы Нюры, что он уехал с матерью в Невьянск жить, – объявил Васька.

– А где это?

– Не знаю. Далеко, наверное.

Они подошли к остановке. Троллейбус, видимо, только что ушёл, потому что под навесом было всего два человека – седой сгорбленный старик в очках на резиночке, с тростью и с авоськой, и плотного сложения жизнерадостная дама лет сорока. На даме надето было белое, в крупных красных цветах, платье с глубоким декольте, и дорогие лаковые туфли на высоком каблуке. В руках она держала замшевый ридикюль. Дама была явно в хорошем расположении духа – улыбка не сходила с её круглого лица, а две кокетливые ямочки только добавляли задора. Увидев Ваську, она весело воскликнула, будто умиляясь:

– Ой, какой кудрявый мальчик!

Так умиляются трёхмесячному ребёнку, намочившему пелёнки. Ну откуда ей было знать, что Васька с детства не переносит упоминаний о кудрях? Он хмуро посмотрел ей в лицо, будто взвешивая что-то в уме, и медленно, с расстановкой, ответил:

– А насрать тебе под рыло!

Дама охнула, переменилась в лице, но тут же взяла себя в руки, величественно отвернулась, пробормотав под нос что-то вроде «ну, знаете», и, гордо вскинув голову, с важным видом покинула остановку.