Чтение онлайн

Схожу с дорожки и зачем-то продираюсь сквозь кусты. Хочется выть... Но я молча иду. Иду пока не выдираюсь, через колючий кустарник к берегу небольшого пруда. Опавшая листва устилает поверхность... Натыкаюсь взглядом на скамеечку, почти утонувшую в ворохе пожелтевших листьев. Присаживаюсь и стараюсь не думать. Так проще. Не думать. Не помнить. Просто сидеть и смотреть, как плакучая ива полощет гибкие ветки в темной воде. На душе становится еще тоскливее...

"А так бывает?" - пытаюсь зацепиться за эту мысль.

Лучше думать о том может ли быть еще тоскливее, когда дальше некуда... Чем думать... Нет! Не нужно думать. Больно.

Хочется курить, но сигарет нет. Не просить же опять у Артура... Кажется, мне хочется его убить. Представляю, как он звонит этому своему "Нату"... Кулаки сжимаются...

Кто рискнет тронуть сына начальника Управления?
– вспоминается риторический вопрос Артура в машине. И сам собой приходит ехидный ответ: Как кто? Папа! Папа как раз, похоже, вправляет сыночку мозги. Небось, пилит, что мало народу послал Лори убивать... Хотя чего там, Артур как раз все сделал правильно... Хех... Ведь у каждого своя правда. Будь они неладны все эти правды, из-за которых гибнут и гибнут люди.

Вот и Лори погибла... И хотя я знал ее всего ничего, но, похоже, тому, второму Мике, она была хорошим другом. А Пит ушел... Он всегда уходит... И я уже не знаю, радует меня это или нет. А ведь я должен был быть там. С Питом и Лори. А не здесь в саду игрушечного замка. Что делаю здесь я - мальчишка с Соергартена? Нашел себе принцессу... Только нужен ли я ей. Здесь она под защитой самого герцога... Да и Артур вокруг вьется... Интересно, какую он-то для себя придумал версию... Совсем не верится, что он мог поверить в нашу идиотскую правду. Я ведь и сам до конца не могу в это поверить. Ощущение, что я во сне все равно преследует... Может именно так сходят с ума?

Если бы знать, что этот мир надежен... Наверное, можно было бы оставить Каролину здесь... У нее здесь все свои, родственники, друзья... А самому... А куда самому? Тоже вопрос. Переход, если он есть, не сработает без ключа. Или вообще не сработает... А здесь... Хотел бы я встретить кого-то из своего детства? Не так много было у меня друзей, точнее приятелей.

Разве что Санни? Вернее Санни - это я ее прозвал, а так Софи...

Я закрываю глаза, вспоминая. Залитые солнцем пустыри среди развалин. Всю жизнь помню даже запах тех пустырей - они пахли солнцем, полынью, одуванчиками и дешевым красным вином... Это вино мы дули на задворках, прежде чем предаться захватывающим играм с обжималками, неумело-слюнявыми поцелуями... Софи была моей первой подружкой. Кем же был ее папаша? Не помню... Помню, что алкоголиком и мерзавцем... Бил ее и мать... Санни показывала мне синие следы от ремня. Тоже захватывающая игра... Как же замирало сердечко при виде простеньких беленьких трусиков под которые убегали радужные дорожки синяков... А уж когда мне было позволено запустить свою разом запотевшую ладошку ТУДА... В теплую и пушистую глубину... Как же бухало сердечко тогда... По-настоящему у нас так и не случилось. Не выдержав издевательств, мать Санни зарезала своего мучителя. Папаша отправился на кладбище, мать в тюрьму, а Санни в приют. Обычная история для нашего района... А в детстве все расставания это навечно. Интересно... Кем стала Санни здесь? Кажется, она была чуть старше меня... Найти? Так я даже фамилии ее не знаю... Да и... Глупо это. Все глупо!

Чьи-то легкие шаги шуршат по опавшим листьям... Каролина?! Рыжая спускается к пруду и молча садиться рядом. Какое-то время мы просто сидим вдвоем, гипнотизируя взглядами темную воду, потом Каролина берет меня за руку и сжимает ладонь тонкими холодными пальцами.

– -Прости меня, Мика...

Как все у них, аристократов, просто... "Прости..." А Лори больше нет. А Пита сейчас травят, как дикого зверя... Может быть собаками. А... Отца Каролины убили. Второй раз... И каково это терять отца?

– -Это ты прости меня, Каролина, - говорю ей, и пытаюсь согреть ее пальцы в своих ладонях.

А Каролина опускает голову ко мне на плечо и шепчет:

– -Только не бросай меня, Мик, хорошо?

Внутри словно лопается что-то долго и мучительно копившееся, тает, утекает нет, не слезами - плакать я все же разучился... Я перебираю пальцами мягкие рыжие волосы и целую мокрые соленые щеки шепчу:

– -Никогда и ни за что на свете! Ты такая хорошая, девочка...

Интересно почему в такие минуты в голову лезут какие-то банальности. Целуюсь, а мысли никуда не делись и в груди все еще холодно. Может я просто замерз?

– -Пойдем?
– прерываю затянувшийся поцелуй.

– -Куда?
– как-то потерянно спрашивает Каролина.

– -Ну, куда...
– начинаю я, и недоговариваю.

Рядом бесшумно, как призрак возникает Артур. Ну да... Как же без него-то?

– -Идемте, - как ни в чем ни бывало заявляет он, - хозяева нас к ужину ждут...

– -И меня?
– пытаюсь иронизировать я.

– -Мика, - он впивается в меня наглыми глазами.

– -Или меня там уже встретят? Ты уже позвонил кому надо?

– -Мик, я потерял друга...
– глухо говорит Артур а я чувствую, что все сильнее и сильнее ненавижу его. Тем сильнее, чем понимаю, что он прав. Что с того, что для меня этот "Нат" только имя, не больше... Для Артура это человек, друг...

"Но ведь ты САМ позвонил!" - занятно, оказывается можно орать и мысленно.

– -В "Жуке" было больше двадцати килограмм пластита четыре.

И эта фраза Артура словно окатывает меня ледяной водой...

– -Это просто... война, - хрипло произношу вслух.

Артур не отвечает, но мне, кажется, что он понял. Мы идем втроем по мягкому ковру из опавших листьев, а те ломаются под ногами с легким шорохом...

"Легкий шорох опавшей мечты...", - как сказал поэт.

***

Темнеет, вроде день в самом разгаре, но уже сумрачно. Тучи стремительно затянули небо, и холодный ветер бросает в лицо мокрую пыль. Сейчас зарядит дождь. А какое утро было яркое...

Обед неофициальный, поэтому без особых церемоний, гости просто рассаживаются как удобнее в малой гостиной за круглым столом - смешной намек на старинную легенду. Стол, за которым все равны. Однако так складывается, что я опять оказываюсь между Микой и Артуром, а с другой стороны рядом с Микой усаживается Тигерин-старший, отец Артура. Похоже, семейка плотно взяла "агента Мельникова" в оборот. Но Мика молодец, хорошо держится, уверенно, как будто обедать в обществе принцев для него привычное занятие. Эта мысль заставляет меня улыбнуться. Напротив Мики Герцог с Элинкой. Видя как Ивонн словно курица хлопочет вокруг моей сестрички, чувствую легкую ревнозу. Как все-таки у Элинки все легко и естественно получается. А как они целовались! Ловлю себя на странной мысли, что Артура, Элинку, Герцога я мысленно четко делю на "тех" и "этих", а вот папу, Эрика, доктора Бентона и почему-то фру Свеннсон воспринимаю как нечто неделимое. Додумать не успеваю...

Герцог обращается ко мне с вопросом, и я отвечаю почти автоматически, только потом замечаю, что все смотрят на меня с удивлением. Что же я такого сказала?

– -Что?!
– хором спрашивают Элинка и герцог.

– -Генеральный секретарь Лиги не прилетит, - повторяю я на автомате и умолкаю смущенно.

Ив задумчиво глядит на меня, не выпуская из руки тяжелого бокала с кроваво-красным вином, а отец Артура спокойно констатирует:

– -Перес не прилетел, только...

– -Прислал телеграмму с соболезнованиями семье...
– кивнула я головой и, наплевав на приличия, жадно глотнула вина из бокала.

– -И откуда ты это знаешь?
– заинтересованно спросила Элинка.

Старинное вино приятно ударило в голову... А ведь я давным-давно не пила хорошего вина... Вообще, как много хорошего я не видела давно...

– -Это очевидно, - начала я, не рассказывать же серьезным людям фантастические истории, не поверят, - папу убили по заказу тех, кого поддерживает Лига, сейчас они заявят, что осуждают подобные акты, но понимают гнев народа лишенного демократических свобод и прав на выбор собственного будущего, - цитирую по памяти и отхлебываю еще глоток вина.