Чтение онлайн

— А как быть с черным крестом Гартнера? — не удержавшись, подлил масла в огонь Мелвин.

— Вы что, серьезно? — оторопело уставился на него Ланке.

— Вполне.

— Не было креста… понимаете, не было! — запальчиво выкрикнул доктор. — Я говорил и готов повторить еще раз — это бред, вызванный помутнением рассудка.

— А если все-таки был?

— На что вы намекаете? — Ланке невольно снизил голос до полушепота.

— Если крест был и есть свидетель, который может это подтвердить, значит, мы должны учитывать и такой вариант. А вы, доктор, вместо того, чтобы голословно возражать, лучше бы попробовали объяснить, как такое могло случиться.

— Я ничего не знаю! — отрезал обескураженный Ланке. — И не желаю на эту тему говорить.

— Признаться, я тоже затрудняюсь сказать по этому поводу что-либо определенное, — сказал Блэкфорд. — Призраки… крест… — Он хмыкнул и принялся изучать свои ногти.

— Оставьте, господин профессор. Это мы уже слышали, — негромко, но твердо сказала Джесси. — Ваш ответ в данном случае ничего не проясняет. Могу с уверенностью сказать — в какой-то момент в душе у каждого из нас шевельнулся червь сомнения. Так в чем же дело? Может, пора пересмотреть отношение к рассказу старика и отказаться от стандартного и, я не побоюсь сказать, косного подхода к проблеме «Объекта»?

— Что вы говорите, Джесси?! — Ланке вынул из кармана брюк платок и стал вытирать вспотевшую лысину. — Вы же открыто предлагаете ступить на путь догматического мистицизма.

— Нет, уважаемый коллега. Моя задача сводится к другому. Если взглянуть на наши рассуждения со стороны, то налицо все признаки необъяснимого ни с каких позиций парадокса. В основе наших умозаключений лежат два исходных начала, и в них заведомо содержатся все возможные причины образования «Объекта». Третьего, как сказал господин Блэкфорд, не дано. Но вместе с тем вы сами вопреки логике выдвигаете взаимоисключающие аргументы и доказываете несостоятельность вами же предложенных решений. Как это понимать? Для меня ясно одно — либо кто-то из вас не прав, либо… — Она замолчала, будто наткнулась на непреодолимое препятствие.

— Ну-ну, дорогая, продолжайте… продолжайте… — елейным голосом пропел доктор, а затем, не скрывая язвительных интонаций, забубнил утробным речитативом: — Скажите как есть, и на головы ваши снизойдет высочайшая благодать, а смятенные души обретут долгожданный покой и смирение…

Но Джесси уже поняла, что в пылу сказала лишнее. Примирительно улыбнувшись, она повела плечами, как бы давая понять, что отступает и не желает более штурмовать опасную тему.

Неожиданно для всех эстафету подхватил Мелвин, решивший, раз уж так вышло, расставить недостающие акценты.

— Госпожа Фрайтон права, — сказал он бесцветным, лишенным выражения голосом. — Если вопрос происхождения взрыва не решается ни одной из двух предлагаемых гипотез, остается одно — допустить существование третьей и заняться ею как подобает.

За столом возникла немая сцена. Первым опомнился Ланке.

— Вы готовы заявить, что верите во вмешательство бога? — неуверенно спросил он и застыл в форме вопросительного знака.

Мелвин ничего не ответил и, сохраняя на лице каменное выражение, отвернулся к окну.

Раздался стук в дверь, и на пороге вырос Стефан Циммер. На этот раз он выглядел сносно. О вчерашнем происшествии напоминали лишь свежая повязка на голове да легкая бледность на худощавом выразительном лице.

— О, кого я вижу! — воскликнул Мелвин. — Знакомьтесь, господа. Это один из моих ночных помощников. Пожалуй, это последний сюрприз на сегодня. И полагаю, вы по достоинству его оцените.

— Этот человек помогал вам спасать Джесси? — недоверчиво спросил Блэкфорд.

— Не только. Стефан как раз и является свидетелем, который видел призраков. Он сам всё расскажет и ответит на вопросы. Проходи, Стефан, усаживайся. Места хватит, да и чай еще не остыл.

Стефан вежливо поблагодарил и, отказавшись от угощения, сел в отдалении.

— Вы приезжий? — стараясь придерживаться гостеприимного тона, спросил Ланке.

— Да. Я прибыл несколько дней назад.

— И чем вы занимаетесь?

— Нахожусь, если можно так выразиться, в творческом отпуске.

— Вот как? И в какой же области вы творите?

— Я журналист и сейчас работаю над книгой.

Ланке дернулся так, будто хотел сплясать канкан, и, поперхнувшись чаем, заколотился в приступе надрывистого кашля. Блэкфорд и Джесси тоже удивились, но не так сильно. Мелвин изо всех сил старался показать, что он в стороне, и не без оснований ждал бурного продолжения.

Было видно, что доктор взволнован до крайности. Переборов спазмы, он первым делом влил в себя целый стакан чаю, причем с таким видом, будто хватанул неразбавленного спирта, и стремительно заработал ковшеобразной ложкой, выгребая из вазы огромными порциями варенье.

— Объясните, инспектор, что это значит? — прохрипел он, обретая наконец способность говорить. — Каким образом к нам затесался журналист?

Прогнозы Мелвина оправдались. Ланке походил на разъяренного медведя, готового крушить всё без разбора.

— Неужели от этой братии нет спасения? Почему мы должны мириться с тем, что они всюду суют свой нос?.. — всё больше взвинчивал он себя. — Инспектор, вы меня удивляете! Решиться на такой безрассудный шаг! Да еще не спросив нас…

Он еще какое-то время неистовствовал, размахивал кулаками, сверлил Стефана колючими, как буравчики, глазками и, ничуть не стесняясь присутствующих, призывал все беды на головы так ненавистных ему борзописцев.

Мелвин в известной мере понимал его, поэтому не вмешивался, а наоборот, дал возможность выговориться.

Дождавшись, когда Ланке поутихнет, он обратился к нему:

— Нам известно ваше отношение к репортерам. Что же касается меня, то я в полной мере отвечаю за свои действия. Стефан, можно сказать, случайно оказался тем человеком, который помог мне сориентироваться и предотвратить готовящееся преступление. Прошу не забывать и то, что он участвовал в преследовании и в немалой степени способствовал успеху. Один я бы ничего не сделал. Счет шел на секунды. А сколько их было потеряно по незнанию… По-моему, не стоит его обвинять. Скорей наоборот. Я склонен расценивать его появление как редкую удачу. К тому же он не спасовал и, несмотря на пули, действовал решительно и смело.

— Не знаю, инспектор… не уверен, что всё было именно так, — по-прежнему не сдавался Ланке. — Эта братия ради того, чтобы замутить склоку, способна на всё, в том числе и на подлинное геройство.

— Нет, уважаемый доктор, я не могу с этим согласиться, — решительно возразил Мелвин. — И готов объяснить, почему. Судите сами. Стефан узнает о взрыве еще до нашего появления в Гартенберге. Что делает он? Бежит звонить по редакциям? Устраивает всеобщий тарарам? Ничего подобного. Он самостоятельно, на свой страх и риск, пытается разобраться в запутанной ситуации, остается на месте и тем самым принимает единственно верное решение. Далее он продолжает вести наблюдение в баре, а потом и в саду. Он ищет с нами встречи, но обстоятельства препятствуют тому. По иронии судьбы мы чуть было не встретились тогда ночью. Помните, как после эпизода с лицом в окне я выходил с проверкой? Оказывается, Стефан в это время лежал в беспамятстве. Совсем рядом. Наверное, я мог бы дотянуться до него рукой, если бы догадался обшарить кусты. Взгляните на его бинты — это тоже след минувшей ночи. Постарайтесь быть беспристрастным, даже несмотря на неприязнь к его профессии.