Чтение онлайн

— К чему всё это? Вам же сказано — преждевременный контакт не нужен и даже вреден.

— Почему же вы открылись?

— И в самом деле — почему? — спросил вслед за ним Блэкфорд.

Голос опять заговорил, но уже не так уверенно и с заминкой.

— Нам важно было испытать… хотя бы на отдельных индивидуумах реакцию на контакт… и возможные отклонения в поведении при этом…

— Но зачем?.. Для чего?.. — продолжал наседать Стефан.

— Прежде всего мы исходили из необходимости обезопасить космос от подобных повторений. Как выяснилось, некоторые представители гоминидов обладают чрезмерным диапазоном возможностей, чего не было у нас. Этот феномен надо было изучить, осмыслить, а результаты проверить в экстремальных условиях. Нас не может не беспокоить вопрос производства гравитационных преобразователей в условиях эмбрионального развития разума.

— И что же вы решили? — с любопытством спросил Ланке.

— В ближайшем будущем это вряд ли повторится. Но впредь, если у вас возникнет желание заняться такого рода экспериментами, мы позаботились о том, чтобы их отголоски не выходили за пределы околосолнечного пространства.

— Так, может, об этом заявить во всеуслышание? — спросила Джесси.

— Нет. Такой вариант исключен. — В Голосе, пожалуй, впервые послышалось недовольство.

— Ладно, — не стал спорить Ланке. — Тогда мы сами расскажем об этой встрече, и завтра о ней узнает вся планета.

— И вы думаете, вам поверят?

Блэкфорд почесал переносицу.

— Да, в такое действительно трудно поверить. — Но тут же возразил себе: — Впрочем, нет. Это не только слова. У нас есть свидетельства, документы. Хотя бы тот же дневник Адамса…

— Как вещественное доказательство он не существует.

— Понятно, — поспешил прокомментировать ответ Ланке. — Разложен на атомы и развеян по всей Вселенной.

— В этом нет необходимости. — Голос отрегулировал интонацию и снова стал бесстрастным. — Без сопроводительных расчетов его ценность равна нулю.

— Хорошо, пусть так, — казалось бы, согласился Ланке. — Допустим, со смертью Адамса его записки утратили смысл. А как быть с «Объектом»? Не станете же вы его уничтожать?! А люди?! Сотни… да что там — тысячи людей знают о взрыве, о фантомах, о новом веществе, которое, кстати, многие держали в руках, изучали. Не станете же вы их убивать только для того, чтобы отвадить землян от проблемы гравитационных преобразований?

— Конечно нет, — вместе с вновь набранной тембровой окраской в Голосе пробилось отчуждение. — Вещество, которое вы назвали протонитом, вскоре распадется. Со временем улягутся страсти. Всему найдется объяснение. В крайнем случае, человечество сочинит еще одну легенду. Разве их мало было?

— Выходит, и тут всё рассчитано, — смирился Ланке. — Задумано идеально. А как исполнено! Вроде и был Контакт, а поди докажи! Что вы на это скажете, инспектор?

Мелвин в ответ неопределенно покрутил головой. Доказательств не было, а то, что имелось, могло разве что позабавить сотрудников отдела, да и то в зависимости от реакции начальства.

— Прощайте, — утратив естественность, проскрежетал Голос, после чего смазался и перешел в знакомый свист. Под сводом прокатилось замирающее эхо, а по разгоряченным лицам экспертов пробежал легкий, как сама невесомость, ветерок…

Какое-то время никто не мог вымолвить ни слова. Всё вернулось на свои места, в той же последовательности и неизменности. Словно ничего и не было. Всё так же капала в каменное блюдце вода, и так же набивалась в уши загустевшая как воск тишина. Только стены как бы тесней сомкнулись, а в воздухе пахло озоном, чего раньше не замечалось.

— Я с самого начала знал, что кончу не так, как все нормальные люди! — прервал молчание Ланке.

— И конечно, вы считаете, что мы опять стали жертвами плутовского иллюзиона? — спросил Блэкфорд.

— Вряд ли. То есть я хотел сказать, что любой призыв к диалогу прежде всего надо рассматривать как событие уникальнейшее. Но вместе с тем наша суетная жизнь уже как бы является его предтечей. Мне очень нелегко… просто невероятно трудно поверить в эту галиматью, но я поднимаю руки… — Он подкрепил свои слова выразительным жестом. — Поднимаю и признаю себя полностью побежденным.

— А что думает на этот счет служба безопасности?

— Я согласен с доктором, хотя не скрою — поражен как никогда!

— И у вас не остается сомнений?

— Как сказать. Но я всё больше склоняюсь к мысли, что вариант с инопланетянами не так уж безнадежен.

— Действия только одного человека — и шквал таких невероятнейших событий!.. — сказала Джесси. — Вы представляете?

— О, Джесси, дорогая! — патетически, но вместе с тем с изрядной долей язвительности воскликнул Ланке. — Какое теперь это имеет значение! И что мы можем изменить? То, что сегодня под контролем, завтра может стать продуктом массового производства. Что, например, мы знаем о подрастающем поколении, о наших детях? Может, среди них уже растут тысячи… да что там — миллионы адамсов, которые только и ждут, чтобы шутки ради, а то и по недомыслию, расколоть планету, испарить ее или превратить в сверхплотный астероид. Разве мало существующих образчиков выдающейся глупости, ознакомившись с которыми, нетрудно дать прогноз на много лет вперед?

— Я вот тоже не пойму, — поддержал его Мелвин, — почему-то во все времена из, казалось бы, совершенно нормальных детей вырастали и продолжают вырастать грабители, убийцы, авантюристы всех мастей. Причем далеко не всегда из неблагополучных семей. По мне, так…

— Взгляните! — перебил его Стефан, который тем временем рассматривал оставленное «негоциантами» снаряжение.

— Что такое?! — заволновался Блэкфорд, оттягивая край провисшего брезента.