Чтение онлайн

Но он не удостоил меня ответом, предлагая решать самой. Отвесил шутливый поклон в мою сторону и неторопливо отошел к окну – мол, что хочешь, Лера, то и делай. А ноги вмиг стали ватными, непослушными, к горлу подкатила тошнота. Последний, полный панического ужаса взгляд в сторону Эрика; он кивнул мне и скупо улыбнулся.

– Ты же говорил – будет инкуб!

– Ну говорил. А получилось вот что. Сам пришел…

Между тем охряное облако, повиснув над полом, стремительно росло в размерах, заполняя круг. Господи, да разве такое бывает? Клубящийся цветной пар, в самом сердце которого постоянно что-то меняется, от которого несет жженой серой, и которое…

Жрать. Жрать. Жрать.

Я вздрогнула. Да, ошибки быть не могло – я слышала… нет, скорее чувствовала вечный голод существа, вырванного из чужого мира в наш.

Жрать. Кровь. Жизнь.

Круг все еще сдерживал его, но надолго ли? А во рту стало солоно, я и не заметила как прокусила губу.

– Не бойся, – доносился издалека ободряющий голос Эрика, – сейчас, когда открыт зазор между мирами, тебе довольно отказаться признать его существование…

Да-а. Легко сказать – отказаться признать! Как я могу отрицать то, что ежесекундно менялось, плыло, парило и испытывало мучительный вековой голод?

Ну, хорошо, хорошо. Допустим, я смогу убедить себя в том, что окончательно сбрендила, и мне все это мерещится. А вдруг да не поможет?

Кро-о-о-ови. Жрать. Мяса.

Я зажмурилась, забубнила себе под нос – тебя нет, тебя нет, нет, нет.

Два туманных щупальца протянулись было ко мне, но их тут же по границе круга отсекло невидимой гильотиной.

Ты… имеешь власть над нами?

Недоумение. Страх вперемешку с дикой, первобытной яростью.

Господи, да откуда мне знать – имею или не имею власть? Кто бы мне самой объяснил!

И вдруг ожила боль под сердцем. Та самая, что поселилась во мне после неудавшегося приворота – а по словам Эрика, после того, как мое ментальное поле скопировал маньяк-убийца, колдун вне закона. Словно кто-то дернул колючую проволоку, пропущенную сквозь ребра.

Качнулась гостиная в викторианском стиле, накренился и поехал куда-то вбок тяжеленный книжный шкаф с резными ручками… Я падала. Падала бесконечно долго, и не могла вздохнуть; наверное такую же боль испытывают те, кого режут живьем…

А потом все прекратилось.

Меня держал на руках Эрик. По его напряженному лицу сполохами мелькали гнев, презрение, ненависть. И – страх. Страх за мою жизнь, за мое будущее, которое могло быть и безоблачным, а могло и вовсе опрокинуться в черную яму смерти. Как все-таки странно: иногда Эрику не нужно было ничего говорить, а я все равно знала, что у него на сердце. И отчего бы? Родственная душа, затерявшаяся среди миллиардов равнодушных пустышек? Вряд ли… Скорее, это мое перерождение обострило чувства до предела, так, что я слышала переживания старого колдуна. Ну, вроде как один хищник чувствует другого…

Ни о чем не спрашивая, Эрик прижал меня к себе и легонько, словно маленькую, чмокнул в лоб.

– Поехали к твоим родителям, – глухо сказал он, – и тебе, и мне нужно отдохнуть.

Я с опаской вздохнула – но боль моя вновь затаилась, спряталась, поджидая удобного момента.

– Де…мон… Эрик, как же… демон…

– Он уже удрал, – серьезно сказал инквизитор, – я позволил ему отправиться восвояси.

– Прости, – я виновато глядела в пол, – я не смогла себя пересилить.

– Ты здесь не при чем. Похоже, наш общий друг интересуется твоим самочувствием…

Путь от Лондона до особняка «Белая роза» занял не больше двух часов. Вот она, старая добрая Англия: стоит исчезнуть за горизонтом мегаполису, как попадаешь в прошлый век. Единственное, пожалуй, что остается от века двадцать первого – это дорога. Зеркально-гладкая, похожая на ленту серого атласа. Вокруг пустоши сменяются лесом, мелькают аккуратные домики, то из красного кирпича, то белые. И перед каждым непременно садик, старательно возделываемый, идеальные лужайки, кустики правильной геометрической формы. А над всем этим стынет тусклое небо. Солнечные дни здесь редкие и желанные гости.

Но весна есть весна: едва завидев белые стены особняка, Джейн с удовлетворением отметила, как он преобразился за время ее отсутствия. Нет, стены остались такими же. И крыша. И окна. Но еще в конце февраля «Белая роза» казалась самым унылым местом на земле – туман, дождь, черные ветви старых вязов. Теперь проснулись от зимнего сна деревья, закутались в легкие вуали свежей зелени; на клумбах расцветали гиацинты, нежно-голубые и розовые, а следом упорно вылезали из земли острые носики голландских тюльпанов.

«Как здесь хорошо», – подумала Джейн, вдыхая полной грудью, – «пора бы уже остепениться и помнить, где твой дом…»

– Ваш багаж, мисс.

Она улыбнулась таксисту, молодому пареньку в темно-синей униформе, и тот зарделся от смущения. Откуда ему знать, что молодая красивая женщина улыбается ему не как мужчине, а как воспоминанию о самой себе лет этак… ну, немало тому назад?

Джейн расплатилась, не забыв про чаевые. Паренек, принимая деньги, совсем осмелел и даже задержал руку Джейн в своей.

«А что, не закрутить ли роман… с таксистом?»

Ведьма усмехнулась, опустила глаза. Нет, наверное, не стоит. Скорее, не следует забывать о том, кто она такая и сколько ей лет… прежде чем бросаться с головой в авантюру с молоденьким мальчиком… От которого даже пахло свежей зеленью и весной.

– Спасибо еще раз, – Джейн высвободила руку, – не буду вас задерживать.

И, подобрав чемодан, пошла к ажурным створкам ворот, на каждой из которых присутствовала филигранная роза.

Особняк пустовал в отсутствие Джейн. В обязанности наемной прислуги входила уборка два раза в неделю, да во флигеле жила экономка, старушка мисс Вудвилль. С ней в свое время вышла занятная история: мисс Вудвилль объявила себя едва ли не претенденткой на престол Великобритании, одинокую старушенцию быстренько упрятали в клинику для душевнобольных. И сидеть бы ей там до самой смерти, если бы не Джейн. Она забрала одинокую женщину к себе и возложила на нее обязанности экономки. По большому счету Джейн было наплевать на то, что мисс Вудвилль считали сумасшедшей. Хозяйство она вела прекрасно, ну а то, что по-прежнему считала себя потомком королей, совершенно не мешало ей оставаться премилой старушкой.

«Тем более, что никто не знает, сколько внебрачных Вудвиллей рассеялось по Англии», – решила для себя Джейн.

Она позвонила, с наслаждением вдавливая бордовую кнопку звонка. Через несколько минут хлопнула дверь флигеля, и по вымощенной булыжникам дорожке к воротам заспешила упомянутая мисс Вудвилль, в традиционно черном платье и пунцовой шали. Оказывается, даже старушка изменилась к весне, покрасив совершенно седые волосы в сочный оттенок свеклы.

– Ах, моя дорогая мисс Файерхилл! – с придыханием воскликнула она, торопясь к воротам, – я уж вас и не ждала! Как хорошо, что вы вернулись! Смотрите, ваши любимые гиацинты!