Чтение онлайн

– Но если ты убьешь Якова…

– Значит, я смогу прожить еще лет пятьдесят, примерно до биологического возраста в восемьдесят лет – и отправлюсь на покой.

– Угу…

– Но не следует думать, что будет именно так, – Эрик вдруг усмехнулся, – как только Яков отправится в преисподнюю, по мою душу тотчас явится палач. Гм, Лера, ты ведь в курсе, кто в нашей теплой компании палач?

Он все ходил и ходил вокруг меня, словно не решаясь выполнить задуманное, я слышала шорох подошв о бетон, тихое дыхание, едва различимое потрескивание горящих свечей…

– Неужели ты думаешь, что Джейн тебя убьет?

– Я искренне в это верю, Лера. За долгие годы нашего совместного существования у бедняжки Джейн накопилось слишком много поводов для того, чтобы отправить меня на небеса.

– Эрик… – я помялась, – ты ведь знаешь , что она…

– Что она меня любит? – бодро звякнул голос инквизитора, – разумеется. Но точно также и ей ведомо, что я никогда не смогу относиться к ней как к женщине, а не как… к палачу.

Я вздохнула. А потом все-таки поинтересовалась:

– За что ты просил прощения у меня… тогда? Ты сказал, что я никогда не узнаю… За то, что делаешь меня таким же палачом, как и Мария?

– Нет, – он вдруг присел рядом со мной на корточки, легко дотронулся до тыльной стороны ладони, – но ведь ты об этом никогда не узнаешь. Не должна узнать…

А в следующее мгновение я почувствовала, как под ребрами зашевелилась боль – и как ее сестра-двойняшка устремилась у ней навстречу. Снаружи – вовнутрь.

Черт! А не пошел бы Эрик со своим ритуалом куда подальше?!!

Я вскинула руку, чтобы сорвать повязку… Вскинула бы – потому что не смогла и пальцем пошевелить.

– Эрик, ты же говорил… гад… что это… не больно?!!

Извиваясь, как червяк на крючке, я орала, пыталась выкатиться за пределы пентаграммы, за пределы круга из горящих свечей – и все это… мысленно. Ибо тело мое окаменело, горло стало картонным и неподвижным. А два червя, прожигая кислотой камень, все ползли и ползли навстречу друг другу, и когда встретились, все во мне, да и сама я – взорвалась сверхновой, горячей, воздушной.

Я увидела, как по зеленому полю шагает Яков. Он обернулся, по-прежнему без лица, по-прежнему с размытыми пятнами вместо кистей рук – и завыл, словно матерый волчище на луну, тоскливо и безнадежно.

С другой стороны над прошлогодней гарью планировал огромный ворон, все быстрее и быстрее, и его черные глаза отсвечивали парой гранатов.

А я замерла между ними, там, где заканчивалась обгоревшая земля, и начинал расти чабрец. Три точки, отныне связанные друг с другом. Трех точек достаточно, чтобы построить плоскость.

– Эрик! – я закашлялась, – Эри-и-ик!

Совершенно неожиданно я поняла, что снова могу шевелиться. Я содрала с глаз повязку, зло швырнула ее на пол, села – и не поверила собственным глазам.

Боже мой, да что же тут творилось? Смерч прошел, никак не меньше… Тусклая люминесцентная лампа под потолком осветила разбросанные, изломанные и гнутые восьмерками бронзовые канделябры, кляксы белого и красного воска на серых стенах, разбитый в крошку кусок гранита у меня в ногах…

– Эрик, – неуверенно позвала я.

И вдруг увидела его – инквизитор лежал в углу, скорчившись, в прожженном сером свитере, который все еще тлел… А изумруд в моем перстеньке… Господи, да он просто оплавился, застыл прозрачной каплей. И при этом на пальце ни следа ожога.

Я в сердцах выругалась. Прислушалась к собственным ощущениям. Под ребрами, как ни странно, не болело – может быть, заклинания Якова и Эрика как-нибудь друг друга нейтрализовали? Ох, вряд ли…

И, поднявшись, побрела к неподвижному инквизитору. Черт, ну надо же было с ним что-то делать… Не оставлять же в подвале, посреди этого хаоса.

– Эрик, – я присела рядом.

Он не подавал никаких признаков жизни, замерев в позе эмбриона. Я перевернула его на спину – губы серые, лицо землистое. В уголке рта блеснула темная ленточка крови. Господи, а как ведь хочется запаниковать и дать деру! Сколько раз за свою бытность ведьмой успела поглядеть в глаза самой смерти, а все равно… страшно. Жутко соприкоснуться с тем, что несколько минут назад было Эриком, или Генрихом – да какая разница? – а сейчас… и скажите на милость, неужели для него был так важен этот дурацкий ритуал? Настолько, что он был готов подвергнуть себя такому риску?!!

Я скрипнула зубами, заставила себя протянуть руку и пощупать на шее пульс. Сердце билось. Все-таки Эрик дышал, часто и неглубоко… И все-таки… он был жив!

Уфф. Глубоко вдохнуть – выдохнуть, и бегом, бегом за Джейн. Уж она-то должна была знать, что делать с колдунами в таких «критических» случаях.

…Но Джейн, как обычно, уже была рядом. С грохотом распахнулась железная дверь, и ведьма огненным вихрем влетела в комнату. Обожгла по пути разъяренным взглядом, плюхнулась на колени рядом со своей пятисотлетней любовью. Ее бледные, фарфоровые в белом свете лампы пальчики пробежались по груди Эрика, словно выискивая невидимые глазу раны. Затем, не говоря ни слова, Джейн схватила Эрика за руки и поволокла к выходу.

– Что стоишь? Помогай! – крикнула она, задыхаясь от напряжения, – нужно много горячей воды, его надо согреть и как можно быстрее.

Опомнившись, я сама бросилась к Джейн, и мы общими усилиями даже приподняли Эрика, теперь его руки лежали на наших плечах, а голова болталась безвольно. На бетон падали редкие капли темной крови.

– Damn it, – сквозь зубы выдохнула Джейн, – я же предупреждала его, честно предупреждала! Такого рода ритуал не должен проводить один колдун, слишком опасно, слишком велики задействованные силы…

– А я думала… что только ментальное поле, – просипела я, отчаянно цепляясь за предплечье Эрика. Кто бы мог подумать, что он окажется таким тяжелым?

Джейн только хмыкнула в ответ. Потом, чуть поразмыслив, обронила:

– Тебе должно быть знакомо чувство, когда ощущаешь весь мир частью себя, верно? Все зависит от того, насколько далеко будет простираться такое взаимодействие.

…Путь до ванной комнаты занял добрых полтора часа. Мы задыхались, останавливались, снова взваливали на себя бесчувственное тело и снова тащили его, тащили. Потом, кое-как перевалив Эрика через высокий борт ванны, включили горячую воду – тут Джейн с чисто английским благоразумием заметила, что неплохо было бы избавить от намокания дорогие туфли Эрика. Еще несколько минут ушло на борьбу со шнурками, пальцы дрожали от пережитого волнения, почти не слушались… А Джейн держала голову Эрика в ладонях и смотрела, смотрела ему в лицо не отрываясь – ровно до тех пор, пока погруженный в горячую воду инквизитор не открыл глаза.