Чтение онлайн

–  А какие планы по развитию, кроме очевидного наращивания объемов?
– спросил Кефера.

–  Наш глобатиат Манкоа предлагает уже переходить ко второй части соглашения и готов отобрать еще четырнадцать форм для внедрения, - рассказал Деш.

–  Имеются в виду некогнитивные формы, - уточнил Сайкон.
– Когнитивная там всего одна.

–  На самом деле не одна. Их изначально было несколько, но выжило в процессе развития две.

–  А почему вы не внедряете тогда вторую, но внедряете некогнитивные?
– спросил Сайкон.

–  Вторая микроскопически мала и в быту не применима. По крайней мере, пока не разработаны прикладные ее формы. И потом, она требует аккуратного обращения, поскольку мала. Пожалуй, это самая маленькая форма на Земле, но весьма многочисленна.

–  Ты говоришь, остальные когнитивные формы погибли, а эти две уживаются. Они друг другу не мешают, получается?
– имилот Кефера продолжил тему.
– Кажется странным, наличие двух доминирующих форм.

–  Наша форма А очень хочет и делает все возможное, но не может уничтожить форму А2, мы ее так условно называем, поскольку А2 сильно изменчива и, еще раз повторю, мала и крайне многочисленна. В совокупности она многократно превышает численность всех остальных форм вместе взятых.

–  А форма А не самая многочисленная?

–  Отнюдь! Скорее наоборот!

–  То есть А2 она на самом деле доминирует, но не уничтожила остальные формы?

–  Да! Это, кстати, как дополнение к только что упомянутому феномену, А2 на самом деле может все уничтожить. Раньше при большей оседлости формы А это было труднее. А теперь одна эпидемия, то есть одна массированная атака, может покончить со всеми сразу. Но А2 осознает тот факт, что она способна существовать, точнее реплицироваться, а значит жить, только внутри тел других форм. Поэтому она сохраняет некий баланс.

–  Любопытно! И какая же из этих двух форм более когнитивная? Может нам все-таки стоило бы внедрить именно А2? - оценив услышанное, сказал Кефера.

–  Имилот, Вы забываете, что А2 микроскопически мала, - снова напомнил Сантер.

***

–  Ну, как? Система изъяснения, которую я вам дал, сложная?
– спросил Деш детей, когда они почти пришли домой.

–  Да что там сложного? Не все логично, только, - ответил Майол.

–  Совсем не сложная, - согласилась Фиея.

–  А зачем она нам? Ведь люди говорят, как мы?
– спросил Майол.

–  Не все. Тот, что живет у нас, не говорит. Я вас сегодня забрал из педагогиума, чтобы познакомить с ним. Его зовут Авдей.

–  У нас дома тоже живет человек!?
– восторженно вскричала Фиея.
– Настоящий?!

–  Самый настоящий! Более настоящего быть не может, - ответил Деш.

–  Как это?
– удивился Майол.
– Как они могут быть по-разному настоящими?

–  Этот с Земли!

–  Но, он же все равно такой же?

–  Не совсем. Он вот не знает нашу речь, например.

–  А что он умеет делать?

–  Он археолог.

–  И что это такое?

–  Что это такое?
– задумался Деш. А как можно объяснить сыну то, чему у них на Прата нет аналогов?
– Это такая профессия. Они ведут раскопки в исторических регионах, ищут древние объекты, предметы.

–  Зачем им старые? Они разве не могут сделать себе новые?
– поинтересовалась Фиея.

–  Они же служники! Конечно, не могут!
– торопливо предположил Майол.

–  Нет. Во-первых, они не все служники. Во-вторых, они могут делать новые вещи. И делают. Даже служники. А старинные вещи они ищут, чтобы знать свою историю, - пояснил Деш.

–  Разве для этого нужно копать и искать?
– удивился Майол.

–  У людей нужно.

Пратиарийцы тоже при необходимости узнавали нужные факты из прошлого, но для этого им достаточно было сосредоточиться и вникнуть в тон. Нельзя сказать, что в информационном тоне все само бросалось в глаза, стоит только в него погрузиться. Иногда даже это требует много времени. Тоже своего рода археология, только без лопат. И это делали все просто по необходимости, а не кто-то специально обученный.

–  А им зачем нужно знать историю?
– продолжил расспросы Майол.

–  Об этом ты лучше спросишь потом у Авдея. Хорошо?
– предложил Деш.

Они как раз подошли к дому. Деш слегка надавил на дверную ручку и опустил ее вниз.

Первой их встретила собака, обнюхала, признала за своих.

–  Картес! Привет!
– обрадовался Майол.
– Иди сюда! Деш тебя здесь кормил?

–  Кормил, - ответил Деш.
– Но уже несколько конжонов его кормлю не я.

Майол погладил пса по спине. Фиея тоже подошла к Картесу и почесала ему бока.

–  И где же человек?
– спросила она.

–  Он, наверное, отдыхает, - ответил Деш.

–  В асане?
– удивился Майол.

–  Большинство людей предпочитают спать именно во время асана. Так что придется подождать немного.

–  А его можно позвать?
– спросила Фиея.

–  Не нужно, - ответил Деш.
– Им так же необходимо отдыхать, как и нам.

*

Авдей проснулся по прошествии нескольких часов и спустился ко всем. Картес замешкался: посмотрел на него, потом на Майола, завилял хвостом, но слабо заскулил, застыв в неопределенности. Авдей не растерялся, чуть присел и, хлопнув руками по коленям, просто ласково произнес:

–  Картес!

Пес кинулся к нему и, поднявшись на задние лапы, стал облизывать лицо.

–  Как ты это сделал?
– удивился Майол.

–  Что это?
– удивился в свою очередь Авдей.

–  Он к тебе побежал!?

–  Это же собака!
– для Авдея это было естественно.
– Попробуй сам.

Майол попытался сделать то же самое, но был бы Картес глупой комнатной болонкой, может, он и бегал бы на каждый хлопок. Его решение было в пользу Авдея - единственной живой души с узнаваемым живым запахом.

Нет, у пратиарийцев тоже был запах. Но знал бы собачий Бог, чем они пахнут, создал бы собак без обоняния. Даже скунсы, о которых Картес знал от прапрабабки одной и бродячих псин, подвывавших зимой возле его дома, воняли противно, но естественно. А эти...

Авдей прямо таки с трудом удерживал напор пса. Деш засмеялся, а после добавил:

–  С тех пор, как Авдей живет здесь, я их порознь практически не видел.

Он познакомил детей и Авдея.

–  Я рассказал им, - объяснял Деш, - что ты занимаешься археологией и историей. Но у Майола, мне кажется, осталось много вопросов.