Чтение онлайн

Л.Н. Толстой. Власть тьмы-пьеса-дискуссия,

А. П. Чехов. Иванов - пьеса настроения,

А.П. Чехов. Чайка - пьеса действия,

М. Горький. Старик - пьеса действия,

М.А. Булгаков. Дни Турбиных - пьеса-дискуссия,

А.В. Вампилов. Утиная охота - пьеса-настроения.

3. Кратко охарактеризуйте образ лирического героя в следующих произведениях:

М.Ю. Лермонтов. Пророк,

Н.А. Некрасов. Я не люблю иронии твоей…,

А.А. Блок. О весна без конца и без краю…,

А.А. Ахматова. Мне голос был. Он звал утешно…,

А.Т. Твардовский. В случае главной утопии…

4. Определите стихотворный размер и создаваемый им темпоритм в следующих произведениях;

А.С. Пушкин. Пора, мой друг, пора! Покоя сердце просит…,

И.С. Тургенев. Утро туманное, утро седое…,

Н.А. Некрасов. Размышления у парадного подъезда,

А.А. Блок. Незнакомка,

И.А. Бунин. Одиночество,

С.А. Есенин. Я последний поэт деревни…,

В.В. Маяковский. Разговор с фининспектором о поэзии,

М.А. Светлов. Гренада.

Итоговое задание

В приведенных ниже произведениях отметьте родовые и жанровые особенности существенно важные для анализа, и проанализируйте их. Одновременно отметьте те случаи, когда родовая и жанровая принадлежность произведения практически не влияет на анализ.

Тексты для анализа

А: А.С. Пушкин. Пир во время чумы,

М.Ю. Лермонтов. Маскарад,

Н.В. Гоголь. Ревизор,

А.Н. Островский. Волки и овцы,

Л.Н. Толстой. Живой труп,

А. П. Чехов. Иванов,

М. Горький. Васса Железнова,

Л. Андреев. Жизнь человека.

Б: К.Н. Батюшков. Мой гений,

В.А Жуковский. Жаворонок,

А.С. Пушкин. Элегия (Безумных лет угасшее веселье…),

М.Ю. Лермонтов. Парус,

Ф.И. Тютчев. Эти бедные селенья…,

И.Ф. Анненский. Желание,

А.А. Блок. О доблестях, о подвигах, о славе…,

В. В. Маяковский. Сергею Есенину,

Н.С. Гумилев. Выбор.

В: В.А. Жуковский. Ивиковы журавли,

А.С. Пушкин. Жених,

Н.А. Некрасов. Железная дорога,

А.А. Блок. Двенадцать,

С.А Есенин. Черный человек.

Контекст и его виды

Литературное произведение, с одной стороны самодостаточно и замкнуто в себе самом, а с другой - разными гранями соприкасается с внетекстовой действительностью - контекстом. Под контекстом в широком смысле слова понимается вся совокупность явлений, связанных с текстом художественного произведения, но в то же время внеположных ему. Различают контекст литературный - включенность произведения в творчество писателя, в систему литературных направлений и течений; исторический - социально-политическая обстановка в эпоху создания произведения; биографически-бытовой - факты биографии писателя, реалии бытового уклада эпохи, сюда же относятся обстоятельства работы писателя над произведением (история текста) и его внехудожественные высказывания.

Вопрос о привлечении контекстуальных данных к анализу художественного произведения решается неоднозначно. В ряде случаев вне контекста вообще невозможно понимание литературного произведения (так, эпиграмма Пушкина «Двум Александрам Павловичам» требует обязательного знания исторического контекста - деятельности Александра I, - и биографического - знания о лицейском Александре Павловиче Зернове); в других случаях привлечение контекстуальных данных необязательно, а иногда, как будет видно из дальнейшего, и нежелательно. Обыкновенно сам текст содержит в себе прямые или косвенные указания на то, к какому контексту следует обращаться для его правильного понимания: так, в романе Булгакова «Мастер и Маргарита» реалии «московских» глав указывают на бытовой контекст, эпиграф и «евангельские» главы определяют контекст литературный и т.п.

Исторический контекст

Изучение исторического контекста - более привычная для нас операция. Она превратилась даже в некоторый обязательный шаблон, так что школьник и студент любой разговор о произведении стремятся кстати и некстати начинать с эпохи его создания. Между тем изучение исторического контекста далеко не всегда обязательно.

Следует учесть, что при восприятии художественного произведения какой-то, пусть самый приближенный и общий исторический контекст присутствует почти всегда - так, трудно представить себе читателя, который не знал бы, что Пушкин творил в России в эпоху декабристов, при самодержавно-крепостническом строе, после победы в Отечественной войне 1812 года и т.п., то есть не имел бы хотя бы смутного представления о пушкинской поре. Восприятие почти любого произведения, таким образом, волей-неволей происходит на определенном контекстуальном фоне. Речь, следовательно, идет о том, нужно ли расширять и углублять эти фоновые знания контекста для адекватного понимания произведения. Решение этого вопроса подсказывает сам текст, и прежде всего его содержание. В том случае, когда перед нами произведение с ярко выраженной вечной, вневременной тематикой, привлечение исторического контекста оказывается бесполезным и ненужным, а временами и вредным, поскольку искажает реальные связи художественного творчества с исторической эпохой. Так, в частности, прямо неверно было бы объяснять (а это иногда делается) оптимизм пушкинской интимной лирики тем, что поэт жил в эпоху общественного подъема, а пессимизм интимной лирики Лермонтова - эпохой кризиса и реакции. В этом случае привлечение контекстуальных данных ничего для анализа и понимания произведения не дает. Напротив, когда в тематике произведения существенно важными являются конкретно-исторические аспекты, может возникнуть необходимость обращения к историческому контексту.

Такое обращение, как правило, бывает полезно и для лучшего уяснения миросозерцания писателя, а тем самым - проблематики и аксиоматики его произведений. Так, для понимания миросозерцания зрелого Чехова необходимо учитывать усилившиеся во второй половине XIX в. материалистические тенденции в философии и естественных науках, учение Толстого и полемику вокруг него, широкое распространение в русском обществе субъективно-идеалистической философии Шопенгауэра, кризис идеологии и практики народничества и ряд других общественно-исторических факторов. Их изучение поможет в ряде случаев лучше понять чеховскую положительную программу в области нравственности и принципы его эстетики. Но, с другой стороны, привлечение этого рода данных не является строго обязательным: ведь миросозерцание Чехова вполне отразилось в его художественных созданиях, и их вдумчивое и внимательное прочтение дает практически все необходимое для понимания чеховской аксиоматики и проблематики.

В любом случае с привлечением контекстуальных исторических данных связан ряд опасностей, о которых надо знать и помнить.

Во- первых, изучение самого литературного произведения нельзя подменять изучением его исторического контекста. Художественное произведение нельзя рассматривать как иллюстрацию к историческим процессам, утрачивая представление о его эстетической специфике. Поэтому на практике привлечение исторического контекста должно быть чрезвычайно умеренным и ограничиваться рамками безусловно необходимого для понимания произведения. В идеале обращение к историческим сведениям должно возникать только тогда, когда без такого обращения тот или иной фрагмент текста невозможно понять. Например, при чтении «Евгения Онегина» Пушкина следует, очевидно, представить себе в общих чертах систему крепостного хозяйства, разницу между барщиной и оброком, положение крестьянства и т.п.; при анализе «Мертвых душ» Гоголя надо знать о порядке подачи ревизских сказок, при чтении «Мистерии-буфф» Маяковского -уметь расшифровать политические намеки и т.п. В любом случае следует помнить, что привлечение данных исторического контекста не заменяет аналитической работы над текстом, а является вспомогательным приемом.