Чтение онлайн

Не-“элита” в России после 70 лет строительства Советской власти не примет даже “безупречную во всех отношениях” “элиту”, хоть как-то обособившуюся от народа, почитаемого ею людьми “не своего круга”, людьми “второго сорта”, потому что самопревознесение “элиты” над остальным обществом в России, как бы действительно низко не пали те или иные его слои, стало после 1917 г. непростительным пороком.

И сетования Белоцерковского на тему «страшно подумать…» это “элитарное” саморазоблачение: “элита” мерзостна, но в России — не все мерзавцы. Не-мерзавцы в России вне “элиты”. И “элита” не только подразумевает, как Белоцерковский, но знает о том, что она рекрутирует в свои ряды и продвигает мерзавцев:

«Наверху (по контексту речь идет об иерархии власти) может сидеть подлец, мерзавец, может сидеть карьерист, но если он умный человек, ему уже очень много прощено, потому, что он будет понимать, что то, что он делает, нужно стране», — академик математик и экологист Н.Н.Моисеев в беседе за “круглым столом” в «Горбачев-Фонде» [7] (цитировано по изданию «Горбачев-Фонда» “Перестройка. Десять лет спустя”, Москва, «Апрель-85», 1995 г., с. 148, тир. 2500 экз., т.е. издание под негласным грифом “для элиты”).

Иными словами мерзавец-дурак, способный наломать много дров, у власти быть не должен. Но осторожный мерзавец, который будет творить мерзости с оглядкой, так чтобы остальной мерзостной “элите” жилось спокойно и сытно, вполне приемлем. Праведник же, способный призвать “элиту” к отказу от мерзостей, будет воспринят ею как антисистемный фактор — на стадии мирной агитации за счастье для всех, а когда обратившиеся к праведности перейдут от мирной агитации к утверждению справедливости и осуществлению социальной гигиены, опираясь на поддержку не-“элиты”, то это будет названо тиранией, фашизмом, тоталитаризмом и т.п.

Однако такого неосторожного грязносердечного [8] признания по недомыслию, какое сделал Н.Н.Моисеев, вряд ли бы смогли вырвать у него под пытками самые крутые следователи и заплечных дел мастера былых эпох.

Общую оценку рассуждений Белоцерковского о власти можно выразить словами:

Давно пора понять, что все рассуждения о власти без понимания того, как полная функция управления [9] делами всего общества распределяется по всем специализированным видам власти, — пустой трёп.

Итоги своих размышлений Белоцерковский выразил в еще одной порции сетований:

«Сейчас всё большее число людей в России начинают понимать, что политическая „элита“ уже не способна управлять страной и вся целиком должна быть заменена. Даже члены „элиты“ начинают говорить об этом! „Импичмента заслуживает вся российская власть. Мы пойдем на выборы под лозунгом «Голосуйте против всех!“ [10] — пишет в “НГ” Элла Памфилова. «Политическую элиту нужно менять» — вторит ей Ирина Хакамада на НТВ. Пишет о том же и академик Никита Моисеев (тот самый, саморазоблачительное признание которого мы привели несколько ранее: наше уточнение при цитировании) в “Свободной мысли”. Примеры можно было бы продолжать».

Самое важное не то, что многие начали понимать, что нынешняя «политическая “элита” уже неспособна управлять страной и вся должна быть заменена», а то, что страна перевалила тот рубеж развития, за которым никакая “элита” — так или иначе обособившаяся от не-“элиты” — не способна управлять страной. И многие действительно начали понимать именно это.

Соответственно этому, почти что за 15 лет реформ (если считать от XXVII съезда, провозгласившего перестройку), в стране не выросла и не сложилась какая-либо новая дееспособная политическая “элита”, вследствие того, что единственный принцип кадровой политики, провозглашенный академиком Никитой Моисеевым, в России утратил свою работоспособность. В современной цивилизации, в которой преступность и порочность неразличимы, многие основополагающие принципы управления устойчиво действуют по умолчанию, но только до тех пор, пока они не оглашены. Сам факт оглашения порочного принципа кадровой политики академиком Н.Моисеевым — знаковый момент [11], знаменующий и новые по качеству требования общества к решению вопросов кадровой политики. И поэтому кадровая политика уже не сложится в прежнем виде и впредь. Эффективное самоуправление общества возродится в России, но не на толпо-“элитарных” принципах.

Теперь продолжим цитирование:

«Но никто из этих людей не говорит о том, как это можно сделать в реальности, как можно в одночасье сменить чиновничий корпус, хотя бы верхний и средний его слои, да еще и сделать так, чтобы новые чиновники не стали разлагаться? [12] Прозревшие элитарные интеллектуалы не осознают, видимо, что для этого надо менять и весь сложившийся в стране строй капиталистический или псевдокапиталистический, как его ни называй. Строй этот составляет единое целое с правящим классом, включая и верхушку «левой» оппозиции, и является почвой для коррупции и других процессов вырождения, почвой для того, что можно характеризовать как эпидемия идиотизма.

И пора, конечно, же мыслящим гражданам страны определиться, чем можно заменить сложившийся строй. На мой взгляд, строем, который можно описать как диалектический синтез социализма и капитализма, лучших их качеств и который можно обозначить как демократический кооперативный социализм с рыночной экономикой, то есть когда кооперативы социалистического типа (без внешних владельцев) являются основными субъектами политической и экономической жизни. При таком строе почва для коррупции и других видов деградации становится неплодородной. Очаги подобного строя последние 30 — 40 лет возникают повсюду в развитых капиталистических странах».

Если предположить, что реально возможно последовать этому рецепту Белоцерковского, то в будущем возможна картина, аналогичная нынешней. Ныне капитализм в России государственно оформлен, создана какая ни на есть юридическая база для его функционирования, но в России нет достаточного количества людей, которые бы жили по предложенным им правилам, кто в качестве капиталистов-предпринимателей и “среднего класса”, в чьих доходах не последнюю роль играют нетрудовые доходы с рынка “ценных” бумаг, а кто в качестве наемного персонала, не имеющего своего ничего, кроме способности к труду.

Это — то “несущественное” обстоятельство, которое не учли демократизаторы России и их зарубежные советники. Точно также и в случае государственного и юридического оформления «диалектико-синтетического социал-капитализма» возникнет аналогичное положение вещей: в стране нет общества, способного жить по высосанным из пальца [13] диалектико-синтетическим социалистически-капиталистическим законам, не имеющим основ в самой жизни.

«Но какой бы строй ни предлагать взамен нынешнего, любое кардинальное его изменение, а стало быть и замена „политического класса“ мыслимо лишь при условии политического пробуждения широких слоев общества и создания массового движения, которое способно будет повести победоносную борьбу за власть и новые реформы.

Конечно, шансы на политическое пробуждение измученного и забитого российского народа, да при деградировавшей интеллектуальной элите очень малы, но способствовать этому необходимо всячески, так как сегодня в России дело спасения народа может быть лишь только делом его собственных рук», — завершает статью Белоцерковский.

Но если дело спасения народа — дело его собственных рук, то причем тут “элиты” (прошлые, настоящие, потенциальные)?

Вследствие последнего обстоятельства всё предшествующее у Белоцерковского — общие, не связанные с исторической конкретностью благие пожелания. В силу своей неконкретности, неопределённости они никого не пробудят, не увлекут, и потому останутся не воплощенными в жизнь пустыми разговорами.