Чтение онлайн

Произошло ужасное: злоупотребляя своей священной властью, вожди народа израильского научили и заразили его (народ) слепой ненавистью к Праведнику, которая дошла даже до требования Его казни, до страшного крика: Кровь Его на нас и на детях наших (Мф. 27, 25).

Пройден тяжкий путь, кончилась дорога скорби. Пришли на страшную Голгофу. Вот роют яму, снимают с Иисуса все одежды. Архангелы, Херувимы и Серафимы, видя это, в ужасе закрывают свои лица крыльями. Тот, Кто несказанной красотой украсил всю сотворенную Им природу, теперь нагим стоит и ждет страшной казни. Как могут они видеть эту наготу?!

Бросают крест на землю, полагают на него пречистое Тело и страшными железными гвоздями прибивают к нему те пречистые руки, прикосновение которых возвращало зрение слепым, мановением которых утихла буря на озере Генисаретском и прекратился ветер. Прибивают и ноги Его, поднимают Крест и укрепляют его в земле.

Совершилось немыслимое злодеяние: люди распяли своего Создателя и Господа. Из всех казней, какие только могла изобрести злоба человеческая, эта казнь самая лютая. В течение нескольких часов Господь терпел страшные муки, которые мы вряд ли можем представить себе полностью, ибо они были поистине нечеловеческими. Раны от гвоздей на руках раздирались под тяжестью тела, причиняли ужасную боль нервы рук, натянутые как струны.

В шестой час настала тьма по всей земле (Мк. 15, 33). Солнце померкло и скрыло лучи свои. А в девятый час настал страшный момент смерти Иисуса Христа. Из груди Его исторглось слово, которое и доселе потрясает христианский мир: Совершилось! Совершилось великое дело искупления рода человеческого, вздрогнули горы, распались камни и скалы, и завеса в храме Иерусалимском разодралась надвое, сверху донизу. Народ, недавно требовавший Его казни, расходился с Голгофы, понурив головы и бия себя в грудь. Пойдем и мы, низко опустив свои головы и бия себя в грудь. Будем помнить, что и за наши грехи, как и за грехи всего человечества, претерпел Спаситель эти страшные муки и страдания. Аминь.

Всей жизнью Своей Господь учит нас, как должно относиться к своим скорбям и к тем, кто причиняет эти скорби. Потрясающе страшны, но и полны Божественного величия последние часы Его земной жизни. Со злобой и ненавистью, но не без страха наблюдали за мучениями Распятого Его смертельные враги. Господь же, несмотря на страшные страдания, продолжал любить и спасать.

С глубоким вниманием и удивлением слушал Его кроткую молитву о Своих распинателях: Отче, оставь им грех сей, не ведают того, что творят, — разбойник, распятый справа от Него.

Сын Божий не раз обращал к нему Свою святую главу и пресветлым, всевидящим взором пристально смотрел в глаза его и сердце. Такого благодатного взгляда разбойник никогда не видел в глазах обыкновенных людей. Он был поражен и тем, что не слышал от распятого Иисуса, претерпевавшего жестокие муки, не только воплей, но даже ни единого стона. И все больше и больше проникался сознанием, что рядом с ним распят не простой человек, а Тот, Кто неизмеримо выше всех людей.

Он читал слова на дощечке над главою Распятого: «Иисус Назарянин, Царь Иудейский». Это были необыкновенные слова; так никогда не писали о распятых, но Пилат повелел сделать такую надпись, чтобы досадить первосвященникам и книжникам, ибо знал, что они оклеветали Его по зависти. Пилат не хотел распинать Христа, он старался спасти Его, так как был убежден в Его невинности, и даже пред всем народом назвал Его Праведником, но по малодушию не смел противиться иудеям, не мог ничего изменить. И вот всю горечь своего бессилия он излил в этой надписи на Кресте, обличающей не Распятого, но распинателей-иудеев, говорящей о том, что они распяли своего Царя. Все, читавшие эту надпись, недоумевали.

И раньше, слыша, что Христос называет Себя Хлебом Жизни, сшедшим с небес, многие иудеи хватали камни, чтобы побить Его, считая богохульником. Эти слова Иисуса не умещались в их сознании, были несносными и непонятными для них. Умы и сердца их терзались, двоились, не зная, чему верить. С одной стороны, они видели Величайшего Чудотворца, Который исцеляет больных, повелевает морским волнам, воскрешает мертвых, пять тысяч человек насыщает пятью хлебами, с другой стороны, слышали злобные, полные ненависти обвинения первосвященников и книжников, утверждавших, что Господь богохульствует и нарушает закон Моисеев, и слепо подчинялись влиянию своих религиозных вождей.

Никто из них не обличал Христа в грехах. Враги Его хотели утолить свою злобу и ненависть насмешками над Распятым. Они подходили ко Кресту и говорили: Других спасал, а Себя Самого не может спасти. Если Он Царь Израилев, пусть теперь сойдет с Креста, и уверуем в Него. Уповал на Бога, пусть теперь избавит Его, если Он угоден Ему. Ибо Он сказал: «Я Сын Божий» (Мф. 27, 42-43).

Разбойник, слыша эти издевательства, все более углублялся в созерцание истины: «Его называют Сыном Божиим. Так кто же Он?» Внезапно ум его был озарен глубокой верой в то, что рядом с ним висит на древе не только Царь Иудейский, но несравненно больший всех царей земных — Небесный Царь и Владыка всей твари, что это не простой человек, но Святейший Святых, Сам Бог в образе человеческом. И, потрясенный этим сознанием, он ужаснулся от всего происходящего.

Другой разбойник так же, как и окружающий народ, произносил слова хулы и говорил: Если Ты Христос, спаси Себя и нас. Благоразумный же разбойник останавливал его: Или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же. Но ведь мы осуждены по правде, а Он, этот Святой, никакого зла не сотворил. И робко испросил у Распятого: Помяни меня, Господи, когда придешь во царствие Твое. (Лк. 23, 39–42).

Какие удивительные слова! Разбойник смиренно просил у Бессмертного только вспомнить о нем, несчастном и гнусном, когда вознесется Он в Свое небесное царство. Разбойник, обагренный кровью человеческой, исповедал на кресте Божественность и безгрешность Господа Иисуса, распятого вместе с ним.

Послушайте с глубоким удивлением, какой поразительный ответ услышал он от Сына Божия: Истинно, истинно говорю тебе, ныне со Мною будешь в раю (Лк. 23, 43).

За свою любовь к истине, за пламенную веру в Сына Божия и горячее исповедание Его святости, за внезапное обращение к Нему всем сердцем, за непостижимую глубину покаяния, при которой он не посмел и просить о прощении своих страшных грехов, за мужественное и сокрушенное самоосуждение тот, кто когда-то сознательно избрал своим ремеслом убийство и грабеж беззащитных людей, в этот момент стал причастником райского блаженства.

Как важно, как глубоко утешительно для нас, отягощенных множеством грехов, знать и веровать, что даже и самый страшный грешник может быть внезапно помилован и получить доступ в царствие небесное по неизреченному милосердию Божию!

Однако некоторые неразумные люди, особенно неверующие, умудряются перетолковывать подобные примеры явления удивительного милосердия Божия по своему плотскому мудрованию. «Вот, — говорят они, — человек всю жизнь грабил и убивал, или жил блудно, а его тем не менее прославляют. А за что? Где же справедливость?» Такие люди сами обличают себя в духовной слепоте, неведении своих грехов, немилосердии и отсутствии всякого понятия о сущности покаяния, о том, что значат слова Господа: Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию (Мф. 9,13).

Вспомним о блаженной Таисии, творившей множество добрых дел египетским монахам, а потом силой диавола увлеченной на путь разврата. Много плакали и молились о ней монахи и, наконец, чтобы спасти ее, послали к ней великого подвижника, прп. Иоанна Колова. Его горячие слезы и пламенные слова об обращении на путь спасения так потрясли Таисию, что она упала к ногам его, умоляя отвести ее в женский монастырь для покаяния. И, бросив все и от всего отрекшись, пошла за преподобным Иоанном. С наступлением темноты им пришлось заночевать в пустыне. В полночь св. Иоанн проснулся и увидел широкий луч света от неба до земли, падавший на то место, где спала Таисия. В этом небесном свете Ангелы возносили ее душу, ибо она только что умерла, — и Иоанн услышал голос: «Господь принял покаяние Таисии. Она каялась не долго, но с большой ревностью и душевной горячностью».