Чтение онлайн

Несколько часов «Страшный» бороздил море. Потом сквозь дождь и мрак сигнальщики заметили шестерку кораблей. Свои? С мостика «Страшного» замигал фонарь: кто идет, сообщите пароль. Ответа не последовало. Не разобрали сигнал?

Через полчаса забрезжило. Юрасовский снова запросил пароль. Ответом были… орудийные выстрелы! Японцы! Они намеренно не ответили на первый запрос, чтобы заманить русский корабль подальше в море.

Четыре орудия «Страшного» послали снаряды концевому вражескому миноносцу. С горящим мостиком и сбитой мачтой тот отвалил в сторону.

Ведя сильный огонь, японцы ринулись окружать русский миноносец.

— Матросы! — воскликнул Юрасовский. — Погибнем, но не сдадимся!

Снаряды рвались рядом, засыпая эсминец осколками.

Вдруг близ мостика раздался взрыв, вслед — другой, и «Страшный» повалился на левый борт.

— Убит командир! — пронеслось по кораблю.

Командование миноносцем принял лейтенант Малеев.

Орудия «Страшного» продолжали стрелять. То на одном, то на другом японском корабле взлетали обломки надстроек. Но и в русский миноносец попало уже около десятка снарядов. Горели каюты, из пробоин в палубе валил густой пар. Внутри корабля было сплошное железное месиво, лишь в одном котле клокотало пламя. Инженер-механик Павел Дмитриев, казалось, чудом заставлял покалеченную машину вращать гребные винты.

Японский корабль приблизился к «Страшному» в надежде пленить его…

— Минный аппарат к выстрелу изготовить! — крикнул лейтенант Малеев.

Он сам встал у аппарата и, когда вражеский корабль оказался в прицеле, дернул спусковую рукоятку. Торпеда, шипя, скользнула в воду и стремительно пошла на японца. Тот рванулся вперед, но поздно: торпеда врезалась в борт, гулко грохнул взрыв, корабль окутался дымом и паром.

К «Страшному» направился еще один японский корабль. Моряки бросились к кормовому аппарату, прицелились, но в торпеду попал снаряд, и все, кто были на корме, погибли.

Шла сороковая минута сражения.

— Инженер-механик Дмитриев убит, — доложили Малееву.

А вскоре вышла из строя последняя машина. «Страшный» потерял ход. Японские корабли снова сунулись к нему, рассчитывая пленить. Но израненный, весь в пламени миноносец отогнал их орудийным и пулеметным огнем. Стреляли лишь две уцелевшие пушки. У одной из них — пятиствольной, захваченной моряками «Страшного» на японском судне месяц назад, — действовал тяжело раненный лейтенант Малеев. Он бил и бил по японцам до тех пор, пока не упал на палубу, сраженный осколком.

Палубу эсминца усеяли убитые и раненые. Оставшиеся в живых вели огонь по противнику из пулеметов, не давая возможности японцам подойти к кораблю. Тем временем мичман Андрей Акинфиев сжигал сигнальные книги и секретные карты — они не должны попасть в руки врага. Разорвавшимся снарядом Акинфиев был убит. Старший рулевой Владимир Баранович быстро сунул документы в мешок, прикрепил балластину и швырнул за борт.

«Страшный» погружался…

И вдруг японские корабли бросились наутек — к погибавшему миноносцу шел крейсер «Баян».

На месте боя «Баян» подобрал всего лишь пятерых израненных моряков, остальные — их было пятьдесят один — погибли вместе со «Страшным».

Весть о подвиге его экипажа облетела Россию. Повсюду начался сбор средств на постройку нового боевого корабля, который бы носил это славное имя.

Спустя год в штат кораблей Балтийского флота зачислили эскадренный миноносец «Страшный». Он был почти втрое крупнее предшественника.

В тот же день — 15 апреля 1905 года — в состав Балтийского флота был включен новый эсминец «Инженер-механик Дмитриев», а в Сибирскую флотилию — «Капитан Юрасовский» и «Лейтенант Малеев». Два последних корабля были построены в Петербурге, доставлены по железной дороге во Владивосток, там собраны и опущены в море.

Накануне Великой Отечественной войны Краснознаменный Балтийский флот получил первоклассный эскадренный миноносец, на борту которого сияли литые медные буквы: «Страшный». Экипаж его защищал морские подступы к городу Ленина, огнем орудий уничтожил множество фашистских солдат, танков, бронемашин.

А чем же примечательна история картины, отображающая бой «Страшного» в Японском море? Ее написал ученик знаменитого Айвазовского Сахаров, написал вскоре после боя по рассказам непосредственных участников. А музею подарила картину семья героя — лейтенанта Е.А. Малеева: да ведают потомки, как сражались наши моряки.

— Фотографию отца? — На другом конце провода задумались. — Ну что ж, согласен! В ближайшие дни возьму машину, привезу.

На «Авроре» недоумевали: машина для фотопортрета?

А все началось от того дня, когда к трапу крейсера подошел седоусый старый человек.

— Бывший электрик «Авроры» Андрей Павлович Подлесный, — представился он часовому. — Приехал в Ленинград посмотреть родной корабль. Разрешите подняться на палубу?

Часовой вытянулся, взял карабин, «на караул» и впился глазами в пришедшего. Сколько раз он слышал о подвиге Подлесного в Цусимском сражении — подвиге, спасшем корабль. Герой, оказывается, жив…

Через несколько минут о приезде Подлесного знала вся команда. Каждому хотелось посмотреть на человека, имя которого навсегда вошло в летопись корабля.

У дверей каюты боевой и революционной истории крейсера, которую осматривал Андрей Павлович, толпились матросы.

Потом была встреча в кубрике.

— Понравился мне ваш музей, — сказал Подлесный, — только вот об участии «Авроры» в Цусимском сражении материалов маловато. А ведь даже в том безнадежном бою команда крейсера геройски выполняла свой долг. И в этом немалая заслуга командира капитана первого ранга Егорьева, погибшего тогда смертью храбрых. Боевой был офицер, крепко уважали его матросы. Надо обязательно поместить в музее его портрет.

В дождливый октябрьский день 1904 года «Аврора» в составе 2-й Тихоокеанской эскадры вышла из Либавы на Дальний Восток сражаться с японцами. На ее мостике стоял капитан первого ранга Евгений Романович Егорьев — старый, опытный моряк. Он хмурился: странно выглядела наспех укомплектованная, слабо обученная эскадра. «Аврора» да еще несколько кораблей — хороши, а остальные — допотопные скороходы. «Мы похожи на конвойных большого верблюжьего каравана», — с грустной усмешкой сказал он вахтенному офицеру, обозревая растянувшуюся на несколько, миль вереницу «престарелых» броненосцев, громоздких транспортов, санитарных судов, буксирных пароходов.

В Танжере к «Авроре» подошел английский миноносец. Рядом с его командиром стоял адмирал. А флага адмиральского на мачте не было… Егорьев громко возмущался грубым нарушением морской традиции.

— По-воровски, тайно приблизиться к эскадре, подглядеть и, конечно, сообщить японцам… И это делают моряки, кичащиеся своим рыцарским благородством…

Знал командир «Авроры», что впереди смертельный бой, и упорно готовил к нему команду. То и дело на крейсере звучал горн, сигналы боевой тревоги звали матросов к орудиям.