Чтение онлайн

Маги снова пошептались, покивали.

– Твоя просьба удовлетворена, эльф Гарвин. Принимая во внимание твое раскаяние, мы предоставляем тебе право выбрать смерть.

– Но я не раскаиваюсь, – удивился Гарвин. – Я признаю ваше право судить меня и вынести любой приговор. Но не хочу обманывать. Я не жалею о том, что делал.

– Сделал бы ты то же самое для защиты Сайбии? – спросил Балинт. Гарвин подумал.

– Нынешней Сайбии? Королевства людей и эльфов? Сделал бы.

Маги помолчали минуту, потом Верховный повторил:

– Ты можешь выбрать смерть.

– Какая разница? – пожал плечами Гарвин. – Что у вас принято? Виселица? Ну так и повесьте.

– Ты приговорен.

Тут из-за ширмы вышел король. Именно вышел. Медленно, словно ему трудно было ноги переставлять, подошел к Гарвину почти вплотную и тихо произнес:

– Мне жаль.

Гарвин посмотрел на Родага снизу вверх и улыбнулся.

– Никогда не жалей о верном решении, мой король. Ты достоин того, чтобы быть королем людей и эльфов.

– Встань, пожалуйста, Гарвин. Я утверждаю твой приговор.

И словно горло у него болело – еле ведь выговорил. Гарвин поднялся.

– У меня было достаточно времени подумать, мой король. Во многом благодаря тебе я перестал ненавидеть вас, людей. Мне это странно. Кажется, я родился с этой ненавистью, а уж война убедила меня в том, что единственная участь, которой достойны люди, – это смерть. И вдруг оказывается, что есть мир, готовый принять эльфов. Принять как равных… и обращаться как с равными. Целый мир. Благодарю тебя, мой король. От имени моего народа. И уж точно – от имени некроманта Гарвина.

Родаг пулей вылетел из зала, и Карис готов был дать голову на отсечение, что у него очень странно блестели глаза. Из-за той же ширмы вышел Владыка. Он просто заглянул в глаза сыну и сказал ровным голосом:

– Я утверждаю твой приговор, Гарвин.

Гарвин склонил голову:

– Благодарю, Владыка.

Верховный маг заунывно проговорил упавшим тоном:

– На рассвете ты будешь повешен, эльф Гарвин. Уведите его…

– Нельзя ли эту последнюю ночь избавить его от клетки? – спросил Владыка. – Я присмотрю за ним и готов дать истинную клятву в том, что он будет на рассвете там, где должно.

– Забирай, – махнул рукой Верховный. – Вас проводят в комнату, где вы сможете пробыть до рассвета. Все, что понадобится, будет предоставлено. Есть ли у тебя последнее желание, Гарвин?

– Есть. Найдется ли здесь ванна? Очень хочется вымыться, – засмеялся Гарвин. И Владыка его увел. С него даже наручники сняли, ошейник только оставили. Конечно, под дверью и под окном стояла стража, но в комнате их оставили вдвоем. И ванну принесли, и горячую воду, и еду, и вино. А на рассвете его повесят.

Что-то оборвалось. Лена совершенно ни о чем не думала. Пролежала несколько часов, тупо глядя в потолок, а потом решительно встала, не замечая Кариса и вытащила из сундука черное платье. Маг смущенно отвернулся. Лена скинула ночную рубашку, надела платье, расчесала и закрепила волосы, чтоб в глаза не лезли. Вся атрибутика данной конкретной Светлой: убегающая в вырез цепочка с амулетом Лиасса, золотая ветка шута, драконья пряжка, браслет Арианы с подвеской Дарта. Шут догнал ее с плащом уже у двери. Маркус, на ходу впрыгивая в штаны и сапоги, – уже в коридоре. Они что-то говорили, во всяком случае Маркус и Карис, – Лена не слышала и не слушала. Шут молчал. Понимал он или нет, неважно. Он был с ней. Что бы она ни говорила и что бы ни делала. Только поддерживал ее на улице, потому что освещалась Сайба всего лишь масляными лампами и достаточно скудно. Не хватало только еще ногу тут сломать. Она не знала, что конкретно будет делать, но знала, что обязательно в очередной раз изменит все. Возможно, только свою жизнь. Но уж кардинально.

– Ты не ходи, Карис, – бросила она через плечо.

– Вот еще, – откликнулся он. – Ты уж прости, Светлая, я не потому пришел, чтобы ты просто узнала…

И хорошо. Спасибо я ему потом скажу. Он самрешил. Самизменил свою жизнь. Сознательно. И вовсе не из благодарности к эльфам, решившим, что он достоин стать великим магом. Карис, который пошел против Гильдии… Это посильнее «Фауста» Гете. Откуда эта фразочка? А, ну да, из прошлой жизни.

Никто не рискнул задержать ее у башни магов, хотя вообще-то вход туда был построже, чем на режимный завод. Тем более никто не остановил Кариса. А может, решили, что Карис, который всяко имел право входить сюда в любое время суток, всех их и позвал. Нет часов. Нет ощущения времени. Только опоздать не хватало… Впрочем, все равно. Небо светлело, когда они входили. Карис незаметно оказался впереди – показывал дорогу. И что странно: Лена шла бы туда же. К внутреннему двору.

И вдруг, еще на очередной лестнице. Лена увидела.

Классический такой эшафот, выкрашенный в черное. Только не стеклянный крест на нем, а самая обыкновенная виселица из одноименной игры – в форме буквы «Г». Только без человечка в петле. Человечек, то есть эльф, в каре грустных гвардейцев шел через гладко вымощенный двор. Шел, как на прогулке, легкой своей эльфийской походкой, светлые волосы золотились даже в предрассветных сумерках, ослепительно белела рубашка с распахнутым воротом. Руки были скованы сзади сверкающими наручниками, на горле сиял ошейник. Поднявшись на эшафот, он улыбнулся. Не сыграл улыбку, а улыбнулся вполне искренне. Потом вдруг спросил:

– А зачем ты здесь, мой король?

– Король должен видеть результаты своих решений, – с трудом проговорил Родаг. Гарвин кивнул.

– Разумно. Не печалься. Лучше радуйся вместе со мной. Это, – он показал подбородком на петлю, – очень легкая смерть. Вчера вы меня не к смерти приговорили, а помиловали. Поверь. Я говорю правду.

Палач, сопя, расстегнул ошейник, надел петлю на шею Гарвина и осторожно, чтобы не потянуть, высвободил длинные рыжеватые волосы.

Рядом споткнулся шут, и Лена поняла – он тоже увидел.Владыка был там. Это егоглаза.

– Не успеваем, – пробормотал за спиной Карис. Не успеваем?Время, а может пространство, сгустилось. Она прошла словно бы сквозь стены, двери и охранявших их гвардейцев.

– И кто ее впустил? – спросил раздосадованно Гарвин. Возникла некоторая суета. Маги прятали глаза, Родаг и вовсе повесил голову. Лиасс спокойно смотрел на них. На них – потому что шут все еще держал ее руку. Лена высвободила пальцы, и он тут же отпустил. Она сделала еще несколько шагов и остановилась. Казнить положено при стечении народа. Вот она этим стечением и будет. Палач стеснительно спрятал руки за спину и попятился. – Кой черт ты пришла? Даже умереть спокойно не дашь.

– Почему не дам? – удивилась Лена. – Очень даже дам. Вы продолжайте, пожалуйста. Я просто посмотрю. Ну кто там должен рычаг нажимать? Или по старинке – скамейка, которую из-под ног надо выбить?

Палач отпятился так далеко, что чуть не сверзился с эшафота.

– Ну кто? Он не рвется. Балинт? Шувиан? Руст? Или ты, Владыка?

Лицо Лиасса дрогнуло, и он медленно направился к эшафоту. Ну да, конечно, больше никто не рискнет. Никому не хочется, чтобы Светлая запомнила за этим вот занятием. А Лиассу все нипочем. Сына родного готов повесить, чтоб законы соблюсти. Лена поняла, что видеть этого не хочет, потому дождалась, пока он с ней поравняется, сняла с шеи амулет и протянула ему. Лиасс автоматически взял.