Чтение онлайн

Командир сбросил рюкзак, помог Ватсону скинуть ношу. Сумку они поставили осторожно, будто внутри находился хрусталь. От Гуреева не утаилось, как отшатнулся в сторону Полосатый, искоса наблюдая за бойцами.

– Вася, – повернулся к ооновцу Сан Саныч. – Связь есть?

– В первые минуты контакт был, – качнул передатчиком Гуреев. – А потом одни помехи.

– Там, возле бункеров у антенны, хорошая площадка для вертолета есть. Сейчас с Ватсоном отнесете туда Аскета, там продолжишь вызывать на себя «крокодила», – командир присел на колено рядом с несчастным пострадавшим. – Вертолет встретишь один, нечего там рыжему светиться. Сдашь Аскета и сразу назад. Выходить будем сами, без лишних глаз.

Сан Саныч положил ладонь на лоб Аскету, пощупал пульс на шее. Василий думал, что тот скажет подчиненному что-то ободряющее или успокоит его, но командир молча поднялся и отошел к спортивной сумке, копаясь в кармане разгрузочного жилета.

– Помоги, – позвал Гуреева Ватсон. Он расстелил рядом с Аскетом прорезиненную накидку от дождя, подхватил под плечи товарища. Василий взялся за ноги здоровяка, ощущая под пальцами твердые, словно дерево, мышцы, сведенные намертво судорогой. Поднатужились – Аскет оказался очень тяжелым – и переложили его на импровизированную волокушку. Ухватились за углы и потащили в сторону антенны.

Антенна была похожа на огромную ржавую решетку, оплетенную бурыми наростами «ржавого мочала» и нежно-зелеными усиками неизвестного Гурееву вьюна. Она возвышалась на добрый десяток метров в высоту, являлась хорошим ориентиром для пилотов. У подножия располагались заросшие холмы подземных бункеров с приоткрытыми дверями толщиной в руку. Здесь, на небольшой бетонной площадке, занесенной листьями и землей, и решили дожидаться помощи.

Пока Ватсон разговаривал с Аскетом, обещая и успокаивая, Василий пытался связаться с дежурной службой спецконтингента. В этом плане работа в глубине Зоны представляла определенную трудность – связь, даже армейская, через специализированные спутники, была нестабильной, а то и вовсе отсутствовала. Потому пользовались популярностью аварийные передатчики, выстреливающие концентрированным пакетом данных по направленному лучу, заложенному в программу. Из-за громоздкого аккумулятора весили они будь здоров, а принимать сообщения могли только привязанные к передатчику стационарные приемники, коих в настройках устанавливалось не больше пяти. Обычно выставляли каналы институтских спасателей и «приграничных» застав миротворцев. В любом случае, обратная связь была не очень качественной. Вот и сейчас Василий взывал в пустоту, абсолютно не зная, слышат ли его армейцы, отвечают ли.

– Как успехи? – спросил Ватсон, подходя к Гурееву.

– Не знаю, – пожал плечами Василий. – Надеюсь, что помощь уже в пути.

Рыжий кивнул, бросая в рот кусок вяленого мяса из сухпая. Протянул темно-коричневую полоску с ярко выраженными волокнами Василию, но тот отказался. Надавил тангету, заговорил в микрофон:

– Код триста, код триста! На пеленг! Иди на пеленг! Как слышно?

Шум помех, щелчки, завывание магнитных полей. Гуреев повторил вызов, вновь прислушался. Ничего. Повернул лицо к вяло жующему Ватсону, спросил:

– Аскет совсем плох?

– Плох, – коротко ответил рыжий. – Надеюсь, выберется.

– Куда его сейчас? В институтский медцентр?

– В госпиталь, – туманно сказал Ватсон. – У нас особые условия медицинского обслуживания.

– Давно Аскета знаешь? – решил продолжить разговор Василий.

– Третий год.

– Ясно, – протянул Гуреев. – Как думаешь, Сан Саныч серьезно сказал про то, что я с вами буду работать?

– Не знаю, – хмыкнул Ватсон. – За шефа никогда нельзя говорить уверенно. Мое мнение – да, нам люди нужны. Хотя бы вон Икара заменить. А что, сам-то хочешь?

– Конечно!

– Тогда все срастется. Ты шефу вроде приглянулся.

Василий скромно промолчал, внутренне ликуя. Вытер пот со лба и вновь забубнил в передатчик.

– Тихо, – оборвал его Ватсон, подняв руку. – Слышишь?

Где-то совсем неподалеку раздавались глухие удары и тонкий свист. Вертолет!

– Все, я ушел! – хлопнул Гуреева по плечу рыжий. – Дальше сам. Тебя подождать?

– Я сам дойду, по саморезам Полосатого, – отмахнулся Василий, желая показать самостоятельность. – Иди!

– Добро, – Ватсон легкой трусцой побежал в сторону деревьев, по пути кинув что-то ободряющее лежащему в напряженной позе Аскету.

– Код триста! Код триста! – с новыми силами затараторил Гуреев. – Я вас слышу, я рядом. Идите на пеленг! На пеленг! Я возле антенны!

Звук сделался громче, и над вершинами елей взмыл боевой «крокодил» с опознавательными знаками ООН. Пролетел над головой, поднимая широкими винтами пыль в воздух, по дуге вывернул на второй заход, примериваясь как бы уместиться на маленькую площадку.

– Садиться не надо! – заорал в передатчик Василий. – Раненого заберите! Шлейку! Шлейку спустите!

Вертолет завис, покачиваясь на воздушных потоках. Гуреев увидел разглядывающего его сквозь плексиглас пилота, помахал рукой. Боковая дверь отъехала в сторону, в проеме показался человек в летном комбинезоне, стоящий в полный рост. Он дернул кольцо лебедки, прицепил жесткие носилки на тугих распорках. Откинул их от вертолета и вдавил кнопку над головой.

Затащить в одиночку схожего с бревном Аскета оказалось задачей воистину сложной, но выполнимой. Гуреев схватился за специальные петли на разгрузочном жилете здоровяка, поднатужился и потащил его к елозящим по траве носилкам. Кое-как затащил на натянутую на жесткий каркас плотную ткань, накинул петли и закрепил тело. Проверил еще раз крепления, хлопнул Аскета по каменному плечу и прокричал, глядя в осатаневшие от боли глаза:

– Все будет хорошо!

И отошел назад, показывая штурману большой палец. Летчик кивнул, трос натянулся и осторожно потащил носилки наверх. Одновременно забарабанили винты, вертолет чуть сдал назад и поспешно начал набирать высоту, унося с собой несчастного бойца. Мигнули на прощание бортовые огни, носилки втащили внутрь, дверь захлопнулась, и машина взяла курс обратно, на базу. Василий не стал ждать, пока она скроется из виду, подхватил оружие и пошагал в направлении стоянки. По пути задумчиво толкнул массивную дверь бункера.

Пронзительный скрип ржавых петель резанул по ушам, разрезал тишину леса и, казалось, умчался к горизонту. Гуреев от досады хлопнул себя по лбу ладонью, отругав за беспечность, поежился, унимая пробежавшие по спине мурашки.

И застыл, услышав, как где-то рядом кто-то крикнул: «Стой!» Кричал мужчина, кричал отчаянно, с надрывом.

Василий щелчком снял предохранитель, пригнувшись, добежал до густого кустарника, росшего на спуске с холма, и завалился за него, укрываясь от посторонних глаз. Если ему не почудилось, то это кричал сталкер, иных здесь быть не могло. Эти бандиты и мародеры иной раз умудрялись забираться в такие дали, что их тела находили даже в Бердске, в самом центре Зоны. В любом случае, встречаться с одним из представителей этого криминального сообщества было нельзя – он мог узнать Гуреева, который в свое время пачками арестовывал у периметра нелегальных ходоков «за речку». Да и суть их задания не предполагала ненужного внимания.

Человек появился довольно скоро, запыхавшийся и качающийся. Грязная одежда, похожая на летный комбинезон, висела на нем, как на вешалке. Лицо с острыми скулами обрамляла неопрятная борода, в лохматых волосах застряли еловые иголки. На спине – что-то похожее на рюкзак, на поясе – ржавый топор. Мужчина не очень походил на обычного сталкера, скорее на какого-то сумасшедшего, особенно с этим горящим взглядом.

Незнакомец выскочил из леса, тяжело отдуваясь, остановился на площадке перед бункерами. Заозирался, растерянно и с какой-то надеждой. Гуреев лишь сильнее вжался в пахнущий влагой мох, разглядывая мужика сквозь густые кусты. Что делать, если тот его заметит, Василий не знал. Наверное, придется убить. Но убивать ооновец не хотел, не видел в этом ни нужды, ни удовольствия.