Чтение онлайн

Вместе с институтом посольств растет сбор информации, расширяются союзы, начинаются многосторонние переговоры по поводу заключения монарших браков, каждое отдельное государство все больше вкладывает в признание других государств, и войны становятся обычным делом.

У нас есть основания возводить создание довольно обширной системы европейских государств ко времени французского и испанского вторжения в Италию, что было громадным расширением масштабов европейских войн и открывало эпоху использования массовых наемных армий. Мир в Като–Комбре–зи (1559) положил конец войнам Габсбургов–Валуа. Он подтверждал совершившееся уже удаление Франции из Италии, первенство там Испании и удаление Англии из Кале. Но помимо прекращения враждебных действий, послы на этой конференции обсуждали большой круг европейских дел, включая судьбу таких государств, как Савойя и Шотландия, или брак короля Филиппа Испанского с французской принцессой Елизаветой. Расцветало искусство управлять государством при поддержке военными действиями.

Но не все европейские государства хорошо вписывались в нарождавшуюся систему. В XVI в. скандинавские страны все еще представляли собой отдельный регион, хотя развитие торговли Нидерландов, Бельгии и Люксембурга с Балтикой уже начинало включать Данию и Швецию в европейские связи. Польша–Литва была далеко, а Россия в западноевропейской перспективе казалась полумифической: космография Себастьяна Мюнстера 1550 г. помещала Московию на Балтике (Platzhoff, 1928: 30–31). Тем не менее Габсбурги установили дипломатические связи с великим князем Московским в XV в., и посредством связей с другими странами дальше на запад непрерывная российская экспансия связала московитов с Европой.

Дипломатические и династические связи Швеции при Юхане III (1568–1592) показывают, что даже периферийные государства глубоко проникали в систему. С распадом Ливонской империи тевтонских рыцарей на ее территориальные обломки претендовали и Швеция, и Польша, и Дания, и Россия. В ходе своих кампаний Юхан захватил Ревель, Эстонию и другие земли вдоль протяженной шведско–российской границы (границы между двумя соперниками). Вместе с Польшей и Данией ему удавалось сдерживать Россию. Но помимо военных за Юханом числятся и дипломатические успехи. Юхан был женат на Катерине Ягеллонке — польской принцессе, дочери Боны Сфорцы из Милана. Польские связи сделали возможным избрание их сына Сигизмунда королем Польши. После смерти Юхана Сигизмунд стал также и королем Швеции, пока его не сместил дядя Карл. Другой сын Юхана [10] , Густаф Адольф, позднее превратил периферийную Швецию в одну из великих европейских держав. К началу XVII в. система европейских государств простиралась от Швеции до Оттоманской империи, от Португалии до России.

Все более сплоченная система европейских государств изменялась соответственно ритму основных войн. Джек Леви составил очень полезный список европейских великих держав и войн, которые ими велись с конца XV в. Возьмем произвольно все войны в списке Леви, во время которых великие державы потеряли, по крайней мере, 100 000 человек:

(3 - Аахенский мир.)

Цифры потерь великих держав в бою, конечно, не исчерпывают общих реальных потерь: принимая во внимание громадное сокращение европейского населения, мы только часть этого сокращения можем отнести на счет миграции из Европы. Все же остальные потери следует прямо приписать Тридцатилетней войне (имея в виду не только войска всех государств–участников, но и гражданское население). В таком случае потери, возможно, превышали 5 млн, а не 2 млн человек.

Понесенные Китаем потери (750 000) в войне с Японией 1937– 1941 гг. не следует принимать во внимание, поскольку Китай в то время не был великой державой. В списке не упоминается Вьетнамская война (в моем, поспешу добавить, списке, а не в списке Леви), потому что Соединенные Штаты потеряли «только» 56 000 человек, при том что потери в бою вьетнамцев составили 650 000. И все–таки приведенный список дает представление о том, что до Первой мировой войны масштабы войн увеличивались, а мирные урегулирования становились все более широкими. Мы также видим, что интернационализация конфликтов Второй мировой войны разрушила 400–летнюю систему мирных урегулирований посредством общих конгрессов. С этого времени противостояние Советского Союза и США очень осложняло какое бы то ни было общее мирное урегулирование.

Жестокая Тридцатилетняя война не давала развиваться системе европейских государств. Собственно, это была не одна война, а целый клубок войн, начавшихся с того, что император Священной Римской империи попытался подавить протестантов Богемии. Она постепенно вовлекла большинство стран Европы. Из тех, кто не принял в ней участия надо назвать Оттоманскую империю, итальянские государства, Англию и государства Восточной Европы. Оттоманы были заняты войной с персами, Англия — собственными проблемами со стремившимися отделиться регионами. В конце концов, развертывавшиеся действия привели к стравливанию Испании и Священной Римской империи с Францией и Швецией. Этот конфликт можно определить и иначе: Габсбурги против всей остальной Европы.

Потребовалось семь лет (начиная с 1641 г.) только для того, чтобы назначить мирную конференцию. Мирных конференций, впрочем, было даже две: одна в Мюнстере (главным образом для протестантских государств) и другая в Оснабрюке (для католиков). Причем в течение этих семи лет продолжались боевые действия. Боясь заключения участниками событий сепаратных миров, император Фердинанд даровал отдельным государствам империи право присутствовать на конференции и считать ее сеймом империи.

В конференции участвовала и Голландская республика, которая наконец в январе 1648 г. вырвала у Испании признание своей независимости. Венеция и папское государство, хотя и не принимали участия в боевых действиях, председательствовали на конференции и играли роль посредников.

В целом Вестфальский мир (1648) свел вместе 145 представителей почти всех европейских государств. Собравшись вместе, они не только вели переговоры об условиях окончания войны, но и решали много важнейших дипломатических проблем, например, вопрос о том, признавать ли Швейцарскую конфедерацию и Голландскую республику суверенными государствами. Отнеся устье Шельды к голландской территории, они заблокировали морское движение к Антверпену, подкрепив таким образом коммерческие преимущества Голландской республики перед испанскими Нидерландами. Мирный договор закрепил (и остановил) сложившееся деление на протестантские и католические государства, пригрозив низложить всякого монарха, который переменит веру. По ходу дела Франция приобрела Эльзас и другие территории, Швеция (среди прочего) — Западную Померанию; также были произведены важные изменения внутри Священной Римской империи.

В рамках империи одно государство осуществляет верховную власть над, по крайней мере, еще одним отдельным государством (Doyle, 1986: 30). За 100 лет до Вестфальского мира в Европе преобладали разного рода империи. Однако после Тридцатилетней войны, урегулирование решительно остановило собирание империи Габсбургов. Это был похоронный марш для Священной Римской империи с господствовавшими в ней Габсбургами. Теперь было маловероятно, чтобы какая–нибудь другая империя — кроме, может быть, Российской или Оттоманской — начала бы расширяться на континенте. После прецедента мирного урегулирования отдельные немецкие государства уже сами вели свою дипломатию, не прибегая к помощи императора как выразителя их интересов. Таким образом, окончание Тридцатилетней войны послужило консолидации европейской системы национальных государств.

Однако в то время как в Европе империи увядали, главные европейские государства создавали империи за пределами Европы, в Америке, Африке, Азии и на Тихом океане. Создание империй вдалеке от национальных территорий доставляло и средства, и стимул для формирования сравнительно могущественного, централизованного и гомогенного национального государства на континенте. Европейские державы воевали друг с другом в этих имперских зонах. Во время продолжительной войны после Голландского восстания голландцы сражались с Испанией в Америке, Африке и Азии и не только, голландские моряки практически изгнали Португалию (до подчинения испанскому монарху в 1640 г.) из Азии и Африки (Parker, 1975: 57–58). Хотя в 1648 г. эти далекие империи еще не были предметом переговоров.

Последующие мирные урегулирования заключались по образцу 1648 г. с одним важным отличием: на сцену выходят неевропейские империи. При этом, хотя положение победителя или проигравшего при окончании войны определяло положение государства при начале переговоров, но границы и правители решительно менялись в момент самого урегулирования. На деле государства часто отдавали завоеванные ими территории в обмен на другие, более нужные им. По договору в Бреде (1667), подписанному по окончании одной из многочисленных англо–голландских войн, все территориальные изменения происходили в Америке. Среди прочего голландцы отдали Нью–Амстердам (теперь Нью–Йорк) за Суринам, обмен, который (по крайней мере, в ретроспективе) свидетельствует о превосходстве тогдашней Британии над Голландией.